Чтение онлайн

— Пошел вон, раскаявшийся грешник! — воскликнул Бартоломе и в сердцах добавил:

— Лучше бы ты напился! Пьяный проспится, дурак — никогда!

Джованни Пагано был зол, как человек, все многолетние начинания которого рухнули в одночасье.

Тем временем стражники ходили из трактира в трактир, пили за чужой счет и рассказывали о встрече с дьяволом истории, одну страшнее другой. К концу дня происшествия вчерашнего вечера обросли самыми фантастическими подробностями.

Джованни Пагано, оставшись в одиночестве, (ни один ученик не отважился зайти в дом, где обитал дьявол, и даже прохожие старались как можно быстрее проскользнуть мимо злополучного дома) размышлял, что ему теперь делать: поскорее бежать от греха подальше или же остаться и ждать, чем закончится дело. И так, и этак выходило плохо. Бежать означало порвать все с трудом налаженные связи, лишиться приличного заработка и подтвердить подозрения инквизиции о своей причастности к плутням дьявола. Скрылся — значит, виновен, решат все. С другой стороны, побег мог оказаться лишь отсрочкой от тюрьмы, а отнюдь не спасением. Длинная рука святого трибунала могла достать Пагано даже в Италии. К тому же, учителя фехтования останавливало то обстоятельство, что он внес плату за аренду дома за полгода вперед. Но… оставшись, итальянец рисковал угодить за решетку с часу на час.

Джованни Пагано стоял в оконной нише пустого зала и с тоской смотрел на улицу, где вот-вот могла появиться стража.

Стражники не пришли. Зато появился человек в черном, уже однажды побывавший у Пагано и назвавшийся тогда доном Бартоломе де Сильва.

— Что, маэстро, — слегка улыбнувшись, спросил он, — чертей у себя прячете?

— Идите вы сами к черту! — грубо ответил учитель фехтования.

Когда он был зол, от него доставалось всем, кто попадал под руку, и вопрос Бартоломе сейчас подействовал на него, как красный плащ матадора на быка. Пагано пришел в ярость.

— Хотел бы я попасть туда, где сейчас скрывается этот самый черт, — заметил Бартоломе.

— Я вас могу туда отправить! — угрюмо пообещал Пагано и снял со стены шпагу.

— В самом деле? — усмехнулся Бартоломе, сделав вид, что не понял угрозы. — И где же он?

— Вы что же, черт возьми, пришли издеваться надо мной?!

— Что вы! Я хотел только побеседовать с вами в тишине и покое. Ведь нам с вами здесь никто не помешает, не правда ли? Все ваши ученики разбежались, прошу прощения, как черти от ладана…

— Я надеюсь, вы тоже оставите меня в покое!

— Сперва я задам вам несколько вопросов.

— Уберетесь вы, черт возьми, или нет?!

— Через полчаса, — пообещал Бартоломе.

— Я выкину вас сейчас же!

— Вы спятили, маэстро! Я пришел к вам с добрыми намерениями!

— А вы мне надоели!

— В таком случае, — вздохнул Бартоломе, — мне придется разговаривать с вами в другом месте и в другое время.

— Если вы сейчас же не уберетесь, я вышвырну вас ко всем чертям!

— Все черти меня не интересуют, — ответил Бартоломе. — Их слишком много. Меня занимает только один бес, ваш знакомец. Между прочим, — добавил он, — знаете ли вы, сколько демонов существует на свете? Шесть миллионов шестьсот шестьдесят тысяч во главе с шестьюдесятью шестью князьями [25] . К несчастью, вам пришлось иметь дело с самым худшим из них — с демоном злобы и мести.

— Вон! Вон! Вон! — заорал учитель фехтования и замахнулся шпагой, намереваясь плашмя огреть ею по плечам непрошеного гостя.

Но сталь наткнулась на сталь. Бартоломе отвел удар и теперь стоял перед итальянцем с обнаженной шпагой в руке.

— Ого! — воскликнул Пагано. — И ты, неудачник, вздумал мне сопротивляться?!

— Я был вынужден защищаться, — уточнил Бартоломе. — Я пришел не затем, чтобы драться с вами, но, раз вы по-другому не понимаете, что ж, поговорим на привычном вам языке… Avanti, maestro!

Пагано не заставил просить себя дважды и перешел в атаку. Бартоломе парировал все его выпады.

— Этого не может быть! — воскликнул тот. — За несколько дней вы не могли выучиться так владеть оружием!

— Разумеется, — согласился Бартоломе, отразив еще серию ударов, — не мог.

— Но ведь это же итальянская школа!

— Конечно! Я по достоинству ценю искусство ваших земляков. В молодости я провел в Италии несколько лет. Но не стоит забывать и вклад, который внесли в благородную науку фехтования мои соотечественники.

— Вы имеете в виду труд, который написал Херонимо Карранса де Барреда?

— Само собой. Но, если его теория мне не поможет, я покажу вам удар, которому научил меня в Гейдельберге один немецкий рейтар. Он участвовал в тридцати сражениях и все-таки дожил до шестидесяти лет. Не правда ли, это наилучшая рекомендация?

Пока продолжался этот разговор, учитель фехтования продолжал наступать. Бартоломе медленно отходил, пока не оказался в углу.

— Имейте в виду, дальше отступать я не намерен.

— Еще бы! Ведь дальше отступать вам некуда!

Они замолчали, и некоторое время не было слышно ни единого звука, кроме звона клинков и тяжелого дыхания уже порядком утомившихся противников. Теперь Бартоломе медленно теснил Джованни Пагано.

— Передохнем? — вежливо предложил он итальянцу, не без удовлетворения отметив, что с его стороны это скорее жест великодушия, чем просьба.

— Нет, — ответил маэстро. — Доведем дело до конца.

— Как хотите, — согласился Бартоломе.

Итальянец заметно побледнел, то ли сказалась усталость, то ли он понял, что имеет дело с очень сильным противником.

Вскоре они оказались в противоположном углу зала, только на этот раз стена была за спиной у итальянца.

— Бросьте шпагу, маэстро!

— Вы говорите это мне, человеку, который с детства привык держать в руках оружие?!

— Вам так или иначе придется с ним расстаться, ведь я обещал вам показать прием немецкого рейтара.

Сильным ударом Бартоломе выбил шпагу из рук итальянца и тотчас наступил на подкатившийся к нему под ноги клинок.

Пагано хотел что-то сказать, но так и остался стоять с раскрытым ртом. Он не сразу пришел в себя после такого неслыханного провала. Только прикосновение холодного острия к его шее привело его в чувство.

— Что скажете, маэстро? — усмехнулся Бартоломе. — Согласитесь, сначала я предлагал вам для разговора более мягкие условия.

— Я все понял! — воскликнул итальянец. — Вы — тоже учитель фехтования! И вы нарочно подослали мне черта! Чтобы выжить меня из города! Вы лишили меня всего, чего я добился честным трудом! Но я никуда не поеду! Бесспорно, вы меня сильнее… Но у вас ничего не выйдет! Ничего вы мне не сделаете! Не убьете же вы меня, в самом деле! Тем более, при свидетеле!