Чтение онлайн

Конечно, кольчуга, широкий плащ, шлем с рогами защищали дьявола, но они же стесняли его движения. Да и сам преступник, коренастый и крупный мужчина, был гораздо менее ловок и подвижен, чем Бартоломе. Только благодаря этому инквизитор какое-то время мог ускользать от черта, увертываться от его ударов или кое-как отражать их обломком шпаги. Бартоломе метался по комнате, бросая под ноги противнику стулья и вообще все, что попадалось под руку. Однако такая погоня не могла продолжаться вечно. Дьявол уже хрипло и тяжело дышал, но победа в конечном счете все равно должна была достаться вооруженному.

В конце концов, Бартоломе оказался загнанным в угол. И тут он споткнулся обо что-то большое и мягкое. Он едва не упал, но это и спасло его. Клинок дьявола просвистел у него над головой. Вдруг Бартоломе почувствовал, что его руки коснулся холодный эфес шпаги.

— Держите, хозяин, и держитесь! — это приподнялся Санчо, на которого только что наступил Бартоломе, и подал ему свою шпагу.

Поединок возобновился с прежним ожесточением. Скрещивающиеся клинки высекали искры.

Тем временем поднялся на ноги Санчо. Теперь он стоял, пошатываясь, и держал в руке оставленный дьяволом факел. Очевидно, парень решил, если с его хозяином что-нибудь случится, он будет защищаться этим огненным оружием.

Бартоломе теперь только оборонялся, отчаянно соображая, что делать с закованным в сталь врагом. А решение нужно было принимать немедленно, потому что Бартоломе чувствовал, что теряет силы. К счастью, противник инквизитора был менее опытен в искусстве фехтования, и, если бы не шлем и кольчуга, Бартоломе уже не раз мог бы нанести ему смертельный удар. Смертельный. Теперь Бартоломе уже не надеялся захватить де Гевару живым, лишь бы самому спастись. Инквизитор прекрасно понимал, что пустячное ранение в руку или в ногу не остановит дьявола.

Решение пришло неожиданно. Де Гевара сделал очередной выпад. Бартоломе увернулся. Его клинок со свистом рассек воздух. И в тот же миг шпага дьявола полетела на пол… вместе с отрубленной кистью руки. Дьявол взвыл, как раненый зверь.

— Что вы наделали, хозяин?! — воскликнул Санчо. — Он же истечет кровью!

— Нет!

Бартоломе отбросил шпагу и выхватил из рук Санчо факел. В следующее мгновение он прижег окровавленный обрубок дьявола. Де Гевара жутко вскрикнул и грузно осел на пол. Отвратительный запах паленого мяса разлился по комнате.

— Лишь бы не подох до утра, — сказал Бартоломе. — По крайней мере, смерть от потери крови ему теперь не грозит.

Голос инквизитора прозвучал хрипло и глухо, как у человека, который смертельно устал.

Санчо нагнулся и стащил с полумертвого дьявола рогатый шлем и устрашающую маску. Убийца очень походил на своего брата, только черты его лица казались немного более резкими и жесткими.

— Так я и думал, — почти беззвучно шевельнул губами Бартоломе.

— Куда его теперь? — спросил Санчо.

— Его нужно забрать отсюда… До утра пусть валяется у нас дома… Потом я найду способ…

— А его жена?

Только теперь Бартоломе вспомнил, что в комнате находятся не только они и искалеченный дьявол, но и донья Анна, которая на протяжении всей жуткой сцены не проронила ни звука. Она сидела неподвижно, откинувшись на спинку стула, ее взгляд был устремлен в пространство, но глаза ее уже были пустыми, остекленевшими, мертвыми. Длинные худые руки безжизненно свисали вдоль тела. Сердце доньи Анны не выдержало. Донья Анна была мертва.

— Ну, это уж слишком, — только и смог вымолвить Бартоломе.

И вдруг вся комната закачалась, закружилась, стала падать, проваливаться куда-то. Если бы Бартоломе не нашел опоры, он упал бы. Санчо подставил ему свое плечо.

— Эй, хозяин, этого еще не хватало!..

Впрочем, Бартоломе быстро справился с головокружением.

— Бери его за ноги, — распорядился он, указав на бесчувственное тело дьявола.

— А с ней что будем делать? — напомнил Санчо о донье Анне.

— Ничего, — ответил Бартоломе. — Пусть все останется, как есть.

За окном быстро сгущались сумерки. Подходил к концу третий день, после того как Бартоломе ушел сражаться с дьяволом. Третий день тревоги. Третий день неизвестности. Третий день Долорес не находила себе места. Она пыталась вышивать — нитки путались. Путались так же, как мысли. Она шла в лавку и по пути забывала, что велела купить ей мать. Она встречалась с соседями и знакомыми, здоровалась, что-то невпопад отвечала на их вопросы и поспешно уходила. Она начинала молиться и тотчас ловила себя на мысли, что думает совсем не о Боге или Деве Марии.

Она то испытывала странную убежденность, что с ним, таким сильным, уверенным в себе, подчиняющим себе любые обстоятельства, ничего плохого случиться просто не может, он непременно выйдет победителем, то ее сердце сжималось от страха — мучительного, тоскливого чувства, а воображение уже рисовало Бартоломе в цепких когтях дьявола. И, что ужаснее всего, она ничем не могла ему помочь, она даже не знала, где он и что с ним.

Никогда Долорес не испытывала ничего подобного. Кажется, даже в тюрьме святого трибунала она не испытывала такой тревоги.

«Что же со мной происходит?» И тут в ее голове как будто самопроизвольно возник вопрос: «Ты любишь его?» Ответ показался ей таким простым, естественным и в то же время потрясающим до глубины души: «Да!» «Ты любишь человека, который вдвое старше тебя? — задала она вопрос самой себе и тотчас ответила. — Да! Ты любишь священника, связанного обетом, священника, чье сердце должно навсегда умереть для мира? Да! Ты любишь инквизитора, которому наверняка приходилось выносить самые суровые приговоры? Да! Это невозможно, невероятно, немыслимо! И все же, да, да, да!»

Поразительно, как она раньше этого не понимала! А ведь получается, что она уже давно любит его… Теперь и его, и ее собственное поведение вдруг предстало перед ней в совершенно другом свете. Ее память высвечивала наиболее яркие моменты, как вспышки молний, рассеивающие ночной мрак. Вот кошмары допросов, суровые взгляды судей и среди них лишь один доброжелательный — его. Ее готовность принести себя в жертву ради матери, ее проклятия неумолимому инквизитору — и вдруг неожиданная развязка. Вот они выпивают на двоих один кубок, точно скрепляя союз. Вот ее случайная встреча с дьяволом, словно нарочно подстроенная судьбой, чтобы у нее был повод снова встретиться с ним. Его ужас, когда она опять решилась переступить порог святейшего трибунала. Теперь она понимала — он испугался за нее. Вот ночная прогулка на бригантине и долгие разговоры, которые помогли им узнать и понять друг друга. И, наконец, прощание и ее нынешнее отчаянье.