Чтение онлайн

Выскочил обратно. Прислушался.

Где-то далеко хлопнула дверь. Не здесь, где-то правее. Я сбежал вниз, остановился в центре двора, прислушиваясь.

Никого.

Он исчез.

Я обвёл взглядом стены. Окна, балконы, водосточные трубы, козырьки подъездов.

Куда? Куда он мог деться?

Десяток одинаковых дверей, десяток одинаковых подъездов. И за каждой лестницей может скрываться проход на соседнюю улицу или в другой двор. В этом городе можно спрятать полк солдат, и никто не найдёт. А лысый был один. И я его упустил.

Злость ударила в голову горячей волной.

Я сцепил зубы и со всей дури впечатал кулаком по стене.

Штукатурка осыпалась, содранные костяшки обожгло тупой болью. Я прислонился лбом к стене и закрыл глаза, заставляя себя дышать.

Провал.

Полный провал.

Сейчас он выйдет где-нибудь и растворится в городе, как утренний туман. А я так и останусь здесь, на дне этого колодца, с жгучим чувством идиота, который купился на детский фокус.

Сзади что-то зашуршало.

Обернулся. Из-за мусорного бака, стоящего в углу двора, показалась морда дворняги. Коричневая, с белым пятном на груди, она потянула носом воздух и заскулила, глядя на меня.

— Ты чего? — спросил я, не знаю зачем.

Пёс тявкнул и попятился назад за бак.

Выскочил на Загородный проспект, ориентируясь на грохот. Железный, ритмичный, стремительно отдаляющийся.

По рельсам уходил жёлтый технический трамвай с открытой платформой. Служебный. Он набирал ход, унося с собой мою цель. Из кузова, щурясь, на меня пялился этот лысый гад.

Спокойно. Даже с каким-то любопытством. Словно это был не побег, а экскурсия по достопримечательностям Петербурга, которую он решил мне устроить.

Я рванул с места. Прохожие шарахались в стороны. Перескочил через тумбу, обогнул газетный киоск, врезался плечом в какого-то мужика в кепке и побежал дальше, не останавливаясь.

Когда я снова влил ману в ноги, мышцы наполнились свинцом, но побежали быстрее. Я мчался параллельно трамвайным путям, срезая углы, перемахивая через скамейки. Перед глазами плыло, в ушах стучала кровь, но я не останавливался.

Я знал эти места. Сейчас трамвай едет по Загородному, потом повернёт на Разъезжую, я смогу догнать его на Пяти углах.

Пересёк улицу на красный, едва не влетев под капот. Водитель уже открыл было рот, чтобы выдать порцию отборного мата, но, разглядев мой плащ, захлебнулся криком, резко ударяя по тормозам.

Трамвай впереди заскрежетал металлом, замедляясь на стрелке. Пять углов. Знакомый перекрёсток, где улицы сходятся в тугой узел. Прямо передо мной высился знаменитый дом с башней, строгий, с глубокими эркерами и затейливой лепниной. В утреннем свете он казался не жилым зданием, а каменным стражем, наблюдающим за городской суетой.

Лысый перекатился через борт, не дожидаясь полной остановки, и побежал к этому дому.

Я за ним.

Ещё одна машина. Визг тормозов. Перемахнул через капот, не сбавляя скорости.

Стук упавшей метлы, дворник вжался в стену, сторонясь.

У нужного подъезда застыла женщина. Вцепилась в авоську, из которой торчала буханка хлеба и зелёный лук.

Промчался мимо.

Влетел в парадную.

Мрамор, отремонтированная лестница, звук шагов наверху. Частые, сбивающиеся. Я рванул туда, перепрыгивая через три ступеньки.

Где-то сзади захлопала дверь, послышался женский крик, потом мужской бас:

— Куда побежали?! Стоять! Кто такие?!

Я не останавливался.

Второй этаж.

Третий.

Здесь, он должен быть здесь. Я слышал его дыхание усиленным восприятием: хриплое, тяжёлое, с присвистом. Бухгалтер, твою мать.

На площадке третьего этажа лысый стоял у двери и трясущимися руками пытался попасть ключом в замочную скважину. Ключи звенели, руки ходили ходуном. Обернулся, увидел меня и дёрнулся так, что выронил связку.

Я шагнул к беглецу.

— Не надо, — выдохнул мужчина. — Пожалуйста…

Я не ответил. Просто взял его за грудки и прижал к двери.

В этот момент замок щёлкнул: то ли он всё-таки успел повернуть ключ, то ли дверь открылась от удара. Мы ввалились внутрь, сшибая вешалку, какие-то коробки, стопку книг у порога.

Я повалил врага на пол.

— Не смей! — рявкнул я, перекрывая крик. — Лежи смирно!

Лысый дёргался подо мной, пытался вывернуться и в какой-то момент схватил что-то тяжёлое, стеклянное. Ваза. Мужчина замахнулся, и я едва успел подставить плечо. Удар пришёлся по касательной, но было больно. Осколки брызнули в стороны, порезав щёку.

— Отпусти! — заорал лысый не своим голосом.

Я перехватил его руку, заломил, выкрутил. Лысый взвыл, но не сдался. Вторая рука уже тянулась к чему-то ещё. Канделябр. Старинный, бронзовый, с тяжёлым основанием.

— Да чтоб тебя!

Я попытался накрыть врага корпусом, прижать к полу, но этот тощий мужик вдруг превратился в дикого кота. Он извивался, лягался, брыкался и всё-таки ударил меня канделябром по голове.

Перед глазами полыхнула ослепительно-белая вспышка. Мир на секунду выключился под тошнотворный гул в черепе. Я отшатнулся, чувствуя, как от виска по щеке быстро ползёт горячая капля. Этой заминки ему хватило: лысый ужом выскользнул из-под меня, откатился к стене и принялся лихорадочно шарить руками по полу в поисках нового оружия.

— Стоять! — рявкнул я, рывком поднимаясь на ноги.

— Не подходи! — взвизгнул он, вжимаясь в книжный шкаф. В руках лысый теперь сжимал тяжёлую хрустальную пепельницу. — Отстань! Я убью тебя!

Мастер инквизиции. Пятый уровень магии жизни. Восемь лет полевой работы за плечами. И вот я здесь, в чужой гостиной, пытаюсь не получить по куполу от перепуганного мужика.

Я мог бы всадить в него пулю и тут же запустить цикл «быстрого заживления». Парадоксально, но статус инквизитора позволял мне быть чертовски жестоким, оставаясь в рамках закона.

Но уж нет, я возьму этого героя голыми руками. Из принципа. Потому что если сейчас не докажу самому себе, что могу взять нахала без магии и револьвера — грош мне цена.

Он замахнулся снова. Пепельница просвистела в воздухе и врезалась в книжный шкаф. Стеклянные дверцы разбились, книги посыпались на пол. Я перехватил руку нападавшего и рванул на себя, пытаясь заломить, но тот вывернулся ужом, лягнул меня в колено и отскочил к стене.

— Не подходи! — заорал лысый, нашаривая на трюмо очередной снаряд. Хрустальная салатница полетела мне в голову, я пригнулся, и она разбилась о косяк позади. — Не подходи!