Чтение онлайн

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, вошёл Пономаренко.

— Воронов, — он скользнул по мне взглядом и сразу уставился на напарницу. — Как у вас дела, баронесса? Осваиваетесь?

Мария поднялась, коротко, по-военному отчеканила:

— Всё хорошо, Евгений Анатольевич. Работаем.

Пономаренко ждал. Видимо, надеялся услышать жалобу, конфликт, что-то, за что можно зацепиться. Но девушка молчала, и в кабинете повисла пауза.

Я наблюдал за заместителем начальника. Рука его машинально дёрнулась к пуговице на мундире, но тут же остановилась, пальцы сжались в кулак. Он сдержался. Посмотрел на меня, хотел что-то сказать, но передумал, резко развернулся и вышел, не попрощавшись.

Проводил его взглядом и усмехнулся про себя. Интересно, кто же так держит Пономаренко, что он научился контролировать рефлексы даже при мне?

Мария села обратно.

Я откинулся на спинку стула, осмотрел прибранный кабинет. Надо отдать Черкасовой должное: чистота была идеальной. Даже мои карандаши, которые вечно валялись где попало, теперь стояли ровным строем.

В дверь снова постучали, и на пороге появился Павлик Киселёв.

Он, как всегда, влетел в кабинет сломя голову и только у стола заметил Черкасову. Замер, уставился на неё круглыми глазами, потом перевёл взгляд на меня.

— О, Игорь, привет! — выпалил он. — А это… это кто?

— Напарник, — коротко ответил я. — Мария Ивановна Черкасова.

Павлик ещё раз глянул на неё, кивнул, но спрашивать ничего не стал. Вместо этого вытащил из кармана небольшую вещицу, размером с двухрублёвую монету, и положил на мой стол.

— Держи. Иван Иванович распорядился. Артефакт редкий, только внедрять начали.

Я взял монету. Тяжёлая, с мелкими рунами по краям.

— Что это?

— Шифратор, — Павлик довольно улыбнулся. — Кладёшь на трубку стационарного телефона или просто в кулаке зажимаешь, когда звонишь. Если у собеседника такая же штука установлена, разговор шифруется артефактом. Прослушка бесполезна.

Я повертел монету в пальцах.

— Заряжать надо?

— Месяца на три хватит, — отмахнулся Павлик. — Я потом новый принесу. Ладно, я побежал, дел по горло, — друг уже двинулся к двери, но на полпути обернулся и махнул рукой: — Пока, Игорь. И вам, Мария Ивановна, удачи на новом месте.

Дверь за ним захлопнулась.

Девушка с интересом смотрела на меня.

— Кто это?

— Технический отдел. Павел Киселёв, друг мой. Снабжает чёрные плащи всякими полезными штуками.

Она кивнула, но в глазах читалось любопытство. Я убрал артефакт в карман.

— Какие у нас сегодня планы? — спросила Черкасова. — Мы на выезд? Дежурство?

— У тебя будет другое задание. Крапивин ведёт дело по Власовскому банку. Ты на месте событий была, вас с Ирой ночью вызвали.

Девушка кивнула.

— Будем ему помогать с расследованием.

Мария помолчала секунду. Я почувствовал, как она внутренне подобралась, довольная тем, что её припахали к настоящему делу, а не просто посадили разбирать бумаги.

— Где найти Крапивина?

— Сейчас всё организую, — я встал и вышел из кабинета, не дожидаясь новых вопросов.

Николая я поймал в коридоре: он нёсся куда-то с папкой под мышкой, но, завидев меня, затормозил и расплылся в улыбке.

— Игорь! Отлично! А я как раз планировал забежать к тебе! — Крапивин схватил меня за рукав. — По делу Власовского банка, вроде, подвижки уже есть! Чувствую, ещё немного — и я выйду на след. Но людей катастрофически не хватает.

— Тебе поможет Черкасова, — сказал я. — Она там была. Сориентируй, куда копать.

Коля сдулся. На лице отразилось такое разочарование, будто я вместо обещанного ужина сунул ему пустую тарелку.

— Игорь, мне ж опытный нужен, а не…

— А не новичок, — закончил я. — Знаю. Но обещаю тоже помогать.

— Договорились! — Крапивин протянул мне руку.

Наконец я остался один.

Весь остаток дня провёл в кабинете, повиснув на телефоне. Пытался пробить след полицейского из оцепления в Курортном районе, того, что подсветился красным.

Звонки в участки, запросы в канцелярию, сухие голоса на том конце провода. Сначала мне сказали, что такого человека нет в списках. Потом нашли. Потом долго уточняли, не перепутал ли я отдел. Бюрократическая трясина затягивала, а я давил на неё методично, без спешки, понимая, что если торопиться — получишь отписку. Надо давить ровно, как поршень.

К вечеру я выяснил имя: Чебодаев Николай Андреевич, сорок три года, служил в патрульно-постовой службе двенадцать лет. Характеристики хорошие, никаких взысканий и жалоб коллег.

— Куда подался? — спросил я у дежурного по участку.

— В колонию, говорят, собрался. То ли в седьмую, то ли в девятую. Точно не знаем, он особо не распространялся.

— Когда уволился?

Пауза. Шелест страниц.

— Неделю назад. Сразу после выходных подал рапорт, через два дня уже забрал вещи.

Неделю назад. Как раз после того, как я его заметил.

— Кто-нибудь с ним разговаривал перед уходом?

— Да нет… Народ говорит, что собранный был, спокойный. Как будто всё давно решил.

Колонии. Снова колонии.

Я положил трубку, потёр переносицу. Значит, будет для Петра ещё одна задачка. Передам ему данные, пусть поспрашивает там, где у меня нет глаз.

Из Гатчины я выехал в начале седьмого. Забрал Красина из театра. Он вышел уставший, забрался в коляску и всю дорогу молчал.

Подъезжая к дому, взгляд привычно скользнул по округе и заметил на противоположном берегу Фонтанки наблюдателя. Он не скрывался: просто стоял у самой воды, сложив руки на груди, и не отрываясь смотрел на окна моего дома.

Я сжал руль, но заставил себя не реагировать. Только мысленно поставил зарубку: завтра. Завтра же наведаюсь к этому «соседу». Поговорим по душам.

Дома после ужина Красин уселся в кресло с какой-то книгой.

Я же спустился вниз в мастерскую. Подошёл к «Уралу», который недавно чинил в Карелии, достал с полки новое зеркало взамен разбитого.

Работа успокаивала. Я прикрутил зеркало, проверил крепление, потом прошёлся по всем узлам: не разболталось ли что после поездок. Всё было в порядке. Вытер руки ветошью и отошёл на шаг, любуясь результатом.

Хорошо.

Глянул на часы: уже почти девять. Скоро должны были появиться эти… Карасик с Тарасиком. Потолкуем по-человечески. Разберёмся, что там у них с сестрой. Может, и вправду помочь можно, а не наказывать.

Я улыбнулся про себя, представляя этих пацанов с дурацкими кличками. Наверняка лет пятнадцать-шестнадцать, тощие, конопатые, с испуганными глазами. Санёк говорил, они неплохие. Ну, посмотрим. Посмотрим.