Чтение онлайн

— Попрошу вас отвернуться, — я вскинула бровь, окидывая притихших мужчин строгим взглядом.

— Э-эм… да, конечно! — кашлянул Олден, поспешно поворачиваясь ко мне спиной.

Ксандр последовал его примеру, развернувшись лицом к двери.

Я расстегнула верх платья и спустила ткань с плеч, позволив ей повиснуть на талии. Накинула сверху теплую куртку моего командира, пахнущую им — кожей и древесной свежестью. Запахнулась.

— Ксандр, — тихо позвала я. — Помоги мне.

Он медленно обернулся. Подошел ко мне со спины, и я почувствовала, как его теплая ладонь осторожно легла на мою поясницу — поверх куртки. А потом он бережно приподнял ее край с той стороны, где было пятно, обнажая лишь крошечный участок кожи.

— Смотрите, ваше величество, — глухо произнес он.

Олден обернулся.

Повисла оглушительная, звенящая тишина, в которой разлилось давящее волнение. Я стояла, не шевелясь, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и просто ждала, когда же император вынесет свой вердикт.

— Такое же… — наконец послышался за моей спиной судорожный выдох. — Точно такое же, как у меня. — Олден на мгновение замолчал. — Выходит… Нерия была моей сестрой. Той самой малышкой, которая, по словам лекарей… родилась мертвой.

* Ксандр *

Олден стоял неподвижно, неотрывно глядя в одну точку — куда-то поверх плеча Лизы. По его лицу было прекрасно видно, что императора раздирают на части мысли. И понять, какие именно, не составило особого труда.

Почему так решили поступить с новорожденным ребенком? Действительно ли хотели его смерти или всего лишь убрать с глаз? А главное — кто именно за всем этим стоит?

У меня самого имелось весьма определенное предположение на этот счет. Я перевел взгляд на Лизу, кутающуюся в мою куртку. Она стояла бледная, со слегка взъерошенными светлыми волосами, и в ее зеленых глазах читалось ровно то же самое, о чем сейчас думал я.

Вдовствующая императрица.

Она помешана на власти. Именно в ее духе давить любого, кто хоть отдаленно мог претендовать на престол или внимание покойного супруга. Судя по характеру этой женщины, она бы не потерпела ничьих больше детей от своего мужа. Эгоистка. Жестокая. Беспощадная. Властолюбивая. Такая без малейших колебаний могла отдать приказ удушить новорожденного младенца — даже глазом бы не моргнула.

Но… что-то здесь не сходилось.

Если приказ исходил от нее — почему девочку оставили живой? Почему ее, по сути, выпустили в мир? Что-то здесь определенно было не так.

Олден медленно повернул голову и посмотрел на меня. Его зеленые глаза стали темными и решительными.

— Ксандр, — глухо произнес он. — Иди к лекарю. Приведи его сюда.

Я молча кивнул, понимая, о ком идет речь. О кустистобровом старике, который много лет подряд верно служил вдовствующей императрице. Который годами пичкал мою сестру отравленными отварами. Главный лекарь. Именно он тогда принимал роды у наложницы прежнего императора.

Лиза нахмурилась, плотнее запахивая на себе мою куртку. По ее лицу было видно, что ей не нравится развитие этой темы. Но она прекрасно понимала: оставить всё просто так Олден уже не сможет. Он должен знать правду. Должен разобраться и всё выяснить.

— Могу ли я рассчитывать, — тихо произнесла она, — что потом вы мне всё расскажете?

Олден коротко кивнул.

Я бросил на нее последний взгляд и направился к двери. Вышел в коридор, где неподалеку замерли двое моих парней.

— Дрейка и Калеба ко мне. Срочно.

Через некоторое время мы трое шагали по ночному саду. Я объяснил парням только то, что было нужно. Дрейк, на удивление, не стал балагурить. По моему лицу он понял, что сейчас не время для шуток.

Одно из многочисленных зданий дворца встретило нас гулкой тишиной. Стража у ворот при виде меня тут же расступилась — спорить с командиром личной гвардии императора никто не решился. Мы поднялись по широкой мраморной лестнице на третий этаж, прошли по полутемному коридору и остановились у дубовых дверей покоев главного лекаря.

Я не стал стучать. Просто толкнул створку, которая с тихим скрипом отворилась.

Старик подскочил на широкой кровати, как ошпаренный. Седые волосы торчали во все стороны, ночная рубаха съехала с одного плеча. Увидев меня, он мгновенно замер. Тонкие губы задрожали.

— К-командир?! — пролепетал старик, прижимая ладонь к груди. — Ч-что… ч-что случилось?

— Поднимайтесь, — отрезал я коротко. — Одевайтесь. Пойдете с нами.

— Но… но позвольте узнать, ч-что произошло?! — лекарь цеплялся дрожащими пальцами за край одеяла. — Что случилось?! Кому-то плохо?! Кто-то заболел?! Ее величество вдовствующая императрица?! Если так, то я…

— Одевайтесь, — повторил я тем же безразличным, ледяным тоном. — Без лишних вопросов.

Старик понял, что дело дрянь. Имперская стража просто так не приходит. Особенно ночью. Особенно сам командир.

Он, спотыкаясь, выбрался из кровати. Руки тряслись так, что старик не мог попасть в рукава халата. Дрейк молча, без единого комментария, шагнул вперед и помог ему одеться — деловито, без церемоний.

Лекарь то и дело испуганно косил на меня глазами, открывал рот, чтобы что-то спросить, и снова его захлопывал. Видимо, по моему лицу понимал — лучше не пытаться.

Мы вывели его из дворца. По дороге через двор он трижды споткнулся. Парни молча подхватывали его под локти и тащили дальше.

В кабинете императора нас уже ждали.

Олден величественно сидел за своим массивным столом из темного дуба. Перед ним горел одинокий канделябр, бросая на его лицо резкие тени.

Лекарь, переступив порог, замер. Он знал, куда его привели.

— Ваше… ваше величество… — старик попытался согнуться в поклоне, но вышло плохо.

Олден молчал. Просто смотрел. И от этого взгляда — спокойного, тяжелого, пробирающего до самых костей — в воздухе разлилась такая опасность, что даже у меня, привыкшего ко всему, по спине пробежал холодок.

— Подойди ближе, — негромко произнес император.

Старик, шурша халатом, шагнул вперед. Я остался у дверей, скрестив руки на груди, отслеживая каждое его движение.

— Я задам тебе вопрос, — голос Олдена был ровным, но в нем звенела сталь. — И ты ответишь мне правду. Любая, даже самая маленькая ложь — и из этого кабинета ты уйдешь в подземелья. А оттуда, как всем известно, обратной дороги нет.

Старик судорожно закивал, прижимая трясущиеся руки к груди.

— Вспоминай, — медленно произнес Олден. — Ту ночь. Двадцать с лишним лет назад. Когда наложница моего отца рожала.