Чтение онлайн

— Знаешь? — он затаил дыхание, словно от моего ответа зависела судьба всех живущих.

— Знаю, — кивнула я, не пряча улыбки. — У его величества синдром Кувад.

Лицо Ксандра вытянулось. Он замер, явно не понимая ровным счетом ничего.

— Кувад? — переспросил он, нахмурив брови. — Это… яд какой-то редкий? Из далеких земель?

— Это не яд, — я с трудом удержалась, чтобы не расхохотаться. — Это, мой дорогой командир, очень редкое и крайне трогательное явление. Объясняю на пальцах. Этот синдром проявляется у особо эмпатичных, любящих своих женщин мужей. Мнимая беременность. Понимаешь?

— Мнимая… беременность? — Ксандр выпучил глаза. — Это… что же получается… император…

— Принимает он слишком близко всё к сердцу, — улыбнулась я. — Переживает за Аэлину так сильно, что ее состояние токсикоза… кхм… как бы передалось ему. Тело откликается на эмоции. Сейчас сделаю отварчик — будет императору легче. Не волнуйся.

Ксандр стоял посреди моей комнаты, переваривая услышанное. На его лице сменилось столько эмоций — недоверие, потрясение, недоумение, — что я снова едва не прыснула. А затем командир хрипло пробормотал себе под нос:

— Всё чудесатее и чудесатее…

Я не сдержалась и тихонько фыркнула. Похлопав его по щеке, как нашкодившего, но милого мальчишку, я направилась к своей кухоньке. Быстро заварила в кипятке имбирный корень, добавила пару веточек мятной фрии (местного аналога мяты, который я уже изучила), щепотку сушеной лаванды и капельку медового настоя. Всё проверенное, безопасное, отлично снимающее тошноту. Перелила в небольшой керамический кувшинчик и накрыла полотенцем, чтобы не остыло.

— Идем спасать императора, — кивнула я Ксандру, который наблюдал за моими манипуляциями с настороженностью кота, увидевшего огурец.

Мы вышли в коридор и направились к покоям их величеств. По дороге Ксандр периодически косил на меня глазами, бормоча себе под нос про «эмпатичных отцов».

У двойных дверей покоев я негромко постучала.

— Войдите! — донесся изнутри взволнованный голос Аэлины.

Картина, открывшаяся нам, была эпичнее любой пьесы. На широкой, разворошенной кровати, сидел великий император Олден. Властитель всей империи. Гроза верховного совета.

Сейчас же он был бледный, как простыня, с легкой нездоровой ноткой зелени на лице. Часто дышал ртом и крепко держал ладонь у живота. Рядом с ним, в одной ночной сорочке, с распущенными волосами и встревоженным лицом, металась Аэлина. Она судорожно обмахивала супруга шелковым полотенцем, словно от этого ему должно было полегчать.

— Ну как вы, ваше величество? — поинтересовалась я, изо всех сил сдерживая улыбку и приседая в реверансе.

— Что-то мне… — простонал Олден, страдальчески прикрывая глаза, — пло-о-ох…

Договорить он не успел. Резко сорвался с кровати, нелепо подобрав полы халата, и метнулся к двери комнаты гигиены, с грохотом захлопнув ее за собой. Через секунду оттуда донеслись характерные, очень красноречивые звуки.

Аэлина побледнела, прижала ладони к губам и с ужасом обернулась ко мне.

— Что с ним?! — слезы тут же навернулись на ее глаза. — Нерия, скажи! Это серьезно?!

— Всё хорошо! — я тут же выставила перед собой ладони успокаивающим жестом. — Ваше величество, помните — вам нельзя волноваться. Маленькому нужен покой. Дышите глубоко.

— Да, да, — судорожно закивала императрица, с тревогой косясь на дверь купальни. Оттуда доносились всё новые красочные звуки.

Я подошла к Аэлине, поставила кувшинчик на столик и мягко взяла ее за руку.

— На самом деле ничего страшного, — я наклонилась ближе, понизив голос. — Просто… как мне рассказывали настоятельницы в храме, у некоторых мужчин иногда случается такое, когда их супруга носит дитя.

— Что? — Аэлина медленно округлила глаза.

— Его величество слишком сильно вас любит, — я тепло улыбнулась. — И так вышло, что ваше состояние… в плане ощущений… передалось и ему.

По вытянувшемуся лицу императрицы было видно, что мои слова до нее доходят медленно.

— То есть… — выдохнула она.

— То есть сейчас ваш супруг переживает вместе с вами весь период токсикоза. Полностью.

В покоях повисла оглушительная тишина. Аэлина застыла, переваривая услышанное. А потом… на ее бледном лице медленно расцвела улыбка. Сначала робкая, потом всё шире.

— Получается, что он… — она прикрыла рот ладошкой и тихонько, почти беззвучно захихикала, — что Олден…

— Именно так, — невозмутимо кивнула я. — Вот, дайте ему попить отвар, как только выйдет. Станет гораздо легче. Но вам, ваше величество, — я строго погрозила пальцем, — пить его ни в коем случае нельзя!

— Хорошо, — Аэлина уже не сдерживала тихий, мелодичный смех.

И тут от дверей купальни донесся жалобный, страдальческий голос:

— Мне плохо… а вам, я смотрю, смешно?

На пороге, опираясь рукой о косяк, стоял император. Все такой же бледно-зеленоватый, с растрепанными светлыми волосами и совершенно несчастный.

Аэлина мгновенно подобралась, изобразила на лице самое сочувственное выражение и засеменила к нему.

— Милый мой, — нежно проворковала она, подхватывая мужа под локоть и подводя к кровати. — Вот, выпей отвар, станет легче. И помни — нам с тобой теперь ни в коем случае нельзя волноваться. Это очень вредно для нашего малыша.

* Елизавета/ Нерия *

Солнце ласково пригревало своими лучами, ветви деревьев перешептывались под легким ветерком, где-то в пушистых кронах беззаботно щебетали птицы, а в небольшом фонтанчике неподалеку мелодично журчала вода.

Мы с Мирией устроились в тенистой беседке. Аэлина после обеда отправилась на полуденный сон, леди Виария тоже решила прилечь отдохнуть, а Ксандр с императором умчались по каким-то государственным делам. Это значило только одно: у меня выдалась драгоценная свободная минутка, чтобы заняться обучением своей жадной до знаний ученицы.

— Ну что, — я отложила в сторону веер и хитро прищурилась, глядя на Мирию. — Устроим небольшую проверку. Готова?

Девушка тут же подобралась, нервно комкая в пальцах поясок форменного платья. По ее лицу было видно, что она волнуется, но в глазах горел огонек целеустремленности, который мне так в ней нравился.

— Готова, — кивнула она.

— Тогда начнем. На какие основные периоды делится вся беременность?

— На три, — без запинки ответила Мирия. — Первый — самый опасный, когда закладываются все органы малыша. Второй — самый спокойный, когда мама уже привыкла и токсикоз отступает. И третий — последний, перед родами, когда малыш активно растет и набирает вес.