Чтение онлайн

Глаза резало от усталости. Я шире открыл задвижку на окне, впуская больше света, и попытался сосредоточиться на отчёте. Вроде ничего сверхсложного там нет, — коричневых опять мотало, в ведущей партии намечался раскол, — а понимание наступало со скрипом, наполняло голову чугунной тяжестью. И усиливающийся шум города резал слух.

— Скандал на острове длоров! — послышался звонкий голосок. — Сенсационный брак главы рода! Общественность в шоке! Министр внутренних дел не знает, что делать!

Мурашки побежали по спине: меня вычислили? Я высунулся в окно притормаживающей кареты.

Мальчишка в засаленной одежде размахивал пачкой газет «Горячие новости Динидиума», принадлежавших Хлайкери, и я выдохнул: наверняка это о Лавентине.

— Один номер, — крикнул я.

— Два медяка, — подбежавший ко мне мальчишка, шмыгая носом, протянул газету.

Я выгреб из внутреннего кармана монеты, но медяков среди них не нашёл, бросил пол серебряного:

— Сдачи не надо.

— Спасибо, министр, — щербато улыбнулся мальчишка и побежал на перекрёсток дальше зазывать покупателей.

Я развернул газету. На передовице, под крупной надписью: «Министр внутренних дел бессилен!», был изображён я, прикрывающий лицо рукой, но узнаваемый. На фоне довольно эффектно смотрелись развалины дома Лавентина.

Хлайкери отомстил за то, что вчера, после того как взбесившийся дом утихомирили, я не пустил его в лабораторию Лавентина и не дал выспросить подробности. Мстительный гад! Не утруждается подумать, что нападки на меня вредят стране, в которой он живёт.

Скривившись, я стал читать высокопарную статью об «очередной выходке печально знаменитого гения», которому «потакает его товарищ по играм детства министр внутренних дел», полную животрепещущих вопросов «доколе можно терпеть такое опасное попустительство?» и «может ли длор, неспособный усмирить друга, управлять делами страны?»

Пожалуй, мне следовало быть с Хлайкери вежливее.

Дальше шло описание нашумевших приключений жены Лавентина в столице, интервью с «лицами, пожелавшими остаться неизвестными из опасения за свою жизнь» и прочая журналистская ересь, которой любят верить простолюдины, да и некоторые длоры тоже.

— Ла-вен-тин, — почти прорычал я, уже представляя, как статья с иллюстрациями, со снимками фотографического аппарата (на которых тоже есть я, опять бездействующий, отчаявшийся) разойдётся по другим изданиям страны. Экземпляры этого номера наверняка уже плывут на континент.

Вдох-выдох, вдох-выдох, спокойствие.

Знал ведь, что связываюсь с ходячей неприятностью.

Одна надежда, что Лавентин со своей женой ничего скандального больше не устроят.

______________

* Императорская семья — маги крови, их родовой цвет — алый, поэтому активные сторонники правящей семьи и монархии в целом носят красные и алые ленты, галстуки. Их оппоненты, противники монархии, стали носить зелёные ленты, так как зелёный контрастен алому. Центристы сначала никак себя не выделяли, поэтому их называли бесцветными, но позже в шутку обозвали коричневыми (цвет от смешения зелёного и красного), со временем это прозвище закрепилось и тоже стало выражаться лентами соответствующей расцветки.

Я должен был немедленно рассказать императору о трупах в кристаллах, но звонкий шлепок газеты по столешнице сбил с этой мысли.

— Ты это читал? — император, стоя за столом, тыкал пальцем в заголовок передовицы «Горячих новостей Динидиума».

— Да, читал, — я вытянулся и застыл, почти как военный перед генералом.

— Значит, мой министр внутренних дел бессилен?

— Простите, не досмотрел, — я держал расфокусированный взгляд на багровом лице императора. — Я не… — Вздохнул. — Я уволю министерского цензора. По статье.

— Тебя там зарисовали и сфотографировали, ты же знал, что этот… — императора перекосило, — этот щенок Хлайкери собирается тиснуть статью в свою газетёнку. Ты должен был подумать о том, что ради «горячего» материала он может подкупить цензора.

К стыду своему в то время, когда Хлайкери подготавливал эту «бомбу», я думал о другом.

— Почему ты не помешал выходу этой мерзкой статейки? — император рухнул в кресло и снова постучал по газете. — Ну же?

Просчёт немыслимый. Жгучий стыд охватил меня. Следующей волной накатил холод:

— Я… был обеспокоен возможностью раскрытия обстоятельств моего брака, — произнёс как можно спокойнее. Мысленно добавил, что думал только о Лене, что она… меня очаровала. — Состояние дома Лавентина заставило опасаться, что с моим случится нечто подобное, а это вызвало бы скандал. Позже мне помешали брачные чары. На тот момент появление Хлайкери возле дома Лавентина казалось фактом несущественным. И я не ожидал такой подлости от отдела цензуры.

Схватив ручку, император принялся отбивать ей военный марш:

— Чем больше скандалов вокруг жены Лавентина, тем хуже будет нам, если информация о твоём браке всплывёт.

Сдержав раздражение, я ответил:

— Понимаю. Сделаю всё возможное, чтобы мой брак оставался в тайне как можно дольше.

Император тяжко вздохнул и, облокотившись на стол, уткнулся лбом в ладонь. Свободной рукой вытащил что-то из ящика и бросил на стол сверкнувший золотом прямоугольник.

— У меня уже есть приглашение на вечерний приём, — растерянно произнёс я. — И вряд ли у меня будет время его посетить.

— Это Лавентину, — процедил император и ещё более мрачно добавил: — И его жене.

Я не шелохнулся, хотя эмоций по поводу столь внезапного решения хватало. Моё ошарашенное молчание было удостоено ответом:

— О ней говорит вся столица, все придворные, послы. Рациональнее принять эту женщину и сделать вид, что всё происходит с моего разрешения, чем показать, что я не в состоянии управлять своими подданными. — Император вздохнул. — К тому же дочь и жена одолели меня просьбами показать им диковинку. Ты же знаешь женщин, они до ужаса любопытны. И упрямы.