Чтение онлайн

Так они объездили все немецкое Приднестровье из одной колонии в другую, всюду приценивались к лошадям, знакомились с деникинскими офицерами, которые собирались командовать повстанцами, видели, где какие части стоят, и как вооружены, и какие у них намерения, планы и надежды. Прикупив несколько лошадей, повернули домой. Дома Пиня поблагодарил Фридриха.

Якир наградил Пиню, а немецкое восстание было разгромлено.

Эта история похожа на сказку про Наср-эт-дина. Но она правдива, и часы, подаренные Якиром, Пиня Дыбйер постоянно носит при себе.

Партизанам бывало трудно с оружием. Всегда им приходилось надеяться главным образом на неприятеля, на оружие, которое удастся отбить у него.

Мне запомнился разговор с одним партизаном о ручных гранатах, — их тогда называли «лимонками», они имели форму лимона.

Я приехал в еврейское местечко Резину на правом берегу Днестра. На левом, прямо против Резины, лежит другое такое местечко — Рыбница. В Рыбнице тогда была советская власть.

Я приехал под вечер, а ночью старуха, у которой я снимал койку, разбудила всех жильцов криками:

— Ой, пожар! Ой, горе мне великое, Рыбница горит!

Я выглянул в окно, — действительно, в Рыбнице был

пожар. Правда, не такой большой, но все-таки пожар. Внезапно раздался взрыв. Было похоже, что взорвалась ручная граната, но взрыв казался слишком сильным для одной «лимонки».

Я вышел на улицу. Там уже собралось немало народу. Все были встревожены. Кто-то сказал весьма уверенно, что в Рыбницу вошли деникинцы и что «лимонками» их встретили хлопцы Нухима.

— Очень может быть, — подтвердил другой.

И тут подхватило несколько человек сразу:

— Конечно, это Нухим!

— Ей-богу, Нухим!

— Как одна копейка!

— Он же отчаянный! Прямо, я вам говорю, отчаянный!

Я не стал расспрашивать, кто такой этот Нухим. Во-первых, о нем говорили почти шепотом, и,‘ с моей стороны, со стороны человека приезжего и постороннего, задавать вопросы было бы нескромно и даже подозрительно. Во-вторых, не надо было мне никого расспрашивать, я и сам знал отлично, что речь идет о-Нухиме Нар-цове, командире партизанского отряда, действовавшего

в районе Рыбницы. Я знавал его, еще когда он был мальчиком. Мне было также известно, что он не в Рыбнице, а пока далеко оттуда и что деникинцы еще дальше. Но опять-таки мне не следовало вмешиваться в разговоры и обнаруживать осведомленность в таких делах.

Дня через два на нашу сторону тайно пробрался один подпольщик из Рыбницы. Мы должны были встретиться по делу, для того и приехали. От подпольщика я узнал, что произошло в Рыбнице. Конечно, Нарцов был ни при чем, его действительно тогда не было в городе. Пожар произошел случайно, от керосинки, подполье было непричастно. Но когда прибежали на чердак тушить, то вместе с кучей старого барахла выбросили какой-то чемоданчик, в котором, по^видимому, лежали кем-то забытые «лимонки». И они взорвались.

— Кто-нибудь пострадал? — спросил я.

— Никто не пострадал, — с раздражением ответил подпольщик. — Мы пострадали... Мы мучаемся и страдаем, нам нужны «лимонки», а бог создал чистых идиотов, которые прячут «лимонки» на чердаке и забывают про них как раз в такой момент... — он запнулся.

Я спросил, какой момент он имеет в виду. Тогда подпольщик— у него был голос как из бочки — взорвался:

— Что вы спрашиваете, я не понимаю? Вы не знаете, что Деникин снова наступает?

— Знаю.

— Что ж вы спрашиваете?.. Я вам говорю, опять подходит такой момент, когда без «лимонок» все равно как без рук.

Он продолжал все с тем же раздражением, как если бы я возражал:

— Чтоб эшелон бросить под откос, «лимонки» нужны? А охрану перебить надо? А чем вы ее перебьете? Махоркой «Золотая рыбка» фабрики Дунаевского в Кременчуге? Или, может быть, портянками? Это такое дело, что нужны только «лимонки». А об этих «лимонках» можно сказать, как Шолом-Алейхем сказал о деньгах: когда они есть, так они есть, а когда их нету, так-таки нету. И тогда плохо. Тогда Нухим тоже их не найдет.

Эта небольшая история, хорошо мне запомнившаяся и вполне точно мною переданная, не говорит ни о каких сколько-нибудь заметных событиях гражданской войны. И все же я счел себя вправе отвести ей некоторое место:

она в какой-то степени показывает быт и нравы эпохи, и чем люди жили, и как жили, на что надеялись.

Но, кажется, пора уже рассказать об этом Нухиме Нарцове, — почему о нем шептались в Резине, почему сразу заговорили о нем и его хлопцах, едва начались подозрительные взрывы, почему люди называли его отчаянным, да еще клялись, что он действительно отчаянный.

Для всего этого были основания. В Рыбнице и в Репине Нарцова хорошо знали. В свои десять-одиннадцать лет он был в Резине учеником жестянщика. Профессия шумная, но все-таки ^спокойная. А вот в 1911 году, когда ученику жестянщика исполнилось шестнадцать лет, он стал кочевать по еврейским местечкам и учил рабочих устраивать забастовки. У хозяев скисала кровь в жилах. Они вздохнули с облегчением, когда в 1915 году парня взяли в солдаты и угнали на войну. Однако напрасно они радовались. Нарцов попал к австрийцам в плен и вместе с другими русскими пленными был отправлен на работу на какой-то рудник. Там он тряхнул стариной и «чисто по привычке», как он выразился в разговоре со мной, организовал стачку русских пленных и был отдан под суд. Не чувствуя желания быть расстрелянным, Нарцов бежал в Россию и прибыл как раз вовремя, как раз когда начиналась Великая революция. Нарцов сразу понял, что это и есть то дело, ради которого родился на свет божий, и ушел в него с головой.

Партия направила его на работу в родное Приднестровье и возложила на него заботу о том, чтобы в тылу врага не прекращались восстания и чтобы ему, врагу, не давали покоя партизаны.

Вот тогда люди и узнали, что Нарцов—человек отчаянный.

Вместе с несколькими деревенскими парубками, товарищами своего детства, из которых я лучше всего помню братьев Дьячишиных — Михаила и Ивана—да еще Соч– рокатого, Нарцов организовал партизанский отряд. Если вы когда-нибудь прочитаете в каком-нибудь историческом романе, как. неизвестные партизаны разобрали рельсы между станциями Слободка и Бирзула и задержали бронепоезда Деникина «Гроза» и «Ураган», как они захватили на этих поездах оружие и много других трофеев, как заодно взяли в плен нескольких генералов

деникинских и нескольких генералов-галичан, бывших австрийцев, перешедших на службу к Деникину, — если вы прочитаете описание этих коротких, ошеломительных и романтических ударов, но случайно не найдете фамилии командира отряда, — знайте: это был Нухим Нарцов, ученик жестянщика, ныне доктор исторических наук и профессор. А если тот партизан сказал, что когда нет «лимонок», то и сам Нарцов их. не достанет, то это было не совсем так. Не видел я и не слыхал от людей, чтобы Нарцов мучился подобными проблемами. Он слишком хорошо овладел классическими партизанскими приемами.