Чтение онлайн

Такого мы с Докой не ожидали! Чудом я устоял на ногах, но был отброшен в сторону, и в итоге из первого в очереди оказался последним. Доке повезло меньше: был повержен на пол, и не мог подняться, пока женщины обтекали его плотной массой. Потные и взъерошенные, мы наконец пришли в себя, и с удивлением наблюдали, как хрупкие создания с горящими глазами лихорадочно штурмовали полки и вешалки, хватали все подряд и вешали товар себе на плечи и свободную руку. Продавцы, к еще большему нашему удивлению, стояли в сторонке и пресечь погром не пытались. И было понятно, что нам, занявшим очередь первыми, товара уже не достанется.

"Ну дурдом!" - часто дыша, Дока покачал головой, - "Что бы еще раз!" - теперь махнул рукой, и пошел на выход. Ясно, в магазины за шмотками он больше не ходок. Даже за дефицитными мужскими носками и трусами.

А Света, когда дома рассказал о женском коварстве, ничуть не удивилась.

"Вы, мужики, даже не представляете, как трудно найти приличную вещь. А не упустить и купить - частенько только с боем. Это вам не охота или рыбалка!"

"А зачем они все подряд хватали, несмотря на размеры?"

"Начнешь выбирать свой - ничего не достанется!" - Света улыбнулась, - "Хватают все, до чего руки дотягиваются. А потом начинают между собой меняться, нужный размер подбирать. Цени!" - и подставила мне свои губки. Хотя, если принять во внимание, что вернулся из магазина пустым, я этого сегодня не заслужил.

Часть тридцать третья.

Январь, холодный и малоснежный, по работе не принес ничего хорошего. Скважины я закрывал, задавал новые с надеждой на руду, но ее не было и не было. Уже два километра перспективной структуры опоискованы, и если на успех я до сих пор все же надеялся, то в оставшемся не опоискованном километре - по пятьсот метров на флангах к западу и востоку - ожидать было нечего: чем дальше от лучшей скважины проходились очередные, тем менее интересными они получались. На продольнике это хорошо смотрелось, когда разделил породы не только по составу, а и степени изменения. В рисунке получился вытянутый эллипс с зональным строением. В центре - можно сказать ядре - изменения высшей степени плюс ожелезнение по трещинам (в лучшем интервале самой удачной скважины). Справа и слева от него, в скважинах соседних, изменения только средней степени, еще дальше - средней плюс слабой, и совсем далеко - только слабой. Получалось, что чем дальше от лучшей скважины, тем степень изменения все меньше и меньше, и если эта тенденция сохранится, в феврале в керне увижу неизмененные породы. Какой разговор о руде!

Насчет февраля не ошибся - скважины неинтересно стало и смотреть. Зато начало припекать солнце, снег днем подтаивал, оседал, и обнажал вершины сопок, скалы и развалы камней на солнечных склонах. День становился все длиннее, а жизнь веселее. К концу февраля на участке снег лежал только в заросшей саксаулом и тамариском долине, и в понижениях рельефа за ее пределами. Наконец последние по проекту две скважины я задал, и побежал проверить, есть ли снег там, где в прошлом году на практике видел на поверхности короткие трещины с красной каемкой гематита в породах коренных, но заведомо безрудных. Причем далеко от изучаемой бурением структуры.

Снег уже не мешал, и трещины с ожелезнением я нашел. Пробежался до скважины, где они были в керне, надеясь, что на практике я их на поверхности не везде разглядел - нет, ожелезнение в скважине и породах заведомо пустых разорвано. Но, если приглядеться повнимательней, в обоих случаях находится в единой слабо заметной детальке рельефа, на которую с первого взгляда и внимания не обратишь - в неглубоком понижении, шириной метров двести, с ровным горизонтальным основанием и крутыми линейными склонами до метра или полтора высотой. Этакая не лощинка, а маленький грабен, но без ограничивающих его разломов - в их отсутствии я убедился, излазив склоны чуть ли не на коленях.

И что? Ну вынес я грабен на карту, а дальше? Дальше пришлось бежать к прикатившей на участок вахтовке, если не хотел остаться здесь до следующей смены буровиков.

Утром в камералке засел с бумагами. Геологическая карта с подрисованным грабеном, гравика и магнитка, бесчетное число раз на геологическую накладываемые с надеждой, что повезет, и я непонятно что выделю - может скрытый разлом, а может и еще какую загогулину. Должно же это чертово ожелезнение в двух местах быть чем-то связано!

В магнитке, отражающей геологическое строение на глубинах до сотни метров, грабен я нашел. Проглядывает, каналья, в изгибах линий магнитного поля, если верить, что он есть. В гравике - никаких следов. Зато сразу за трещинами с гематитом намечается линия, параллельная главной перспективной структуре, за которой грабен уже не видим - растворяется в деталях рельефа. А если не забыть про локальную гравиметрическую аномалию, в которую попала и лучшая скважина, и трещины с гематитом на поверхности, то и она этой линией ограничиваются. Может, глубинный разлом? А грабен - поперечная по отношению к нему структура, слабо проявленная? И процесс ожелезнения прошел только в нем?

Стоп, стоп, стоп. Если я прав, и если считать, что руда и ореол ожелезнения вокруг нее по времени образования близки, то трещины с каймой гематита в породах заведомо пустых можно считать важным поисковым признаком. Потому что под ними, в породах для руды подходящих - а они там есть точно - для руды самое место! И скважина прямо напрашивается! Только могу ли я ее задать? Прав таких - у меня нет!

Нет так нет. Зато задавать другие, зная, что точно будут пустыми, эти права были. Ну не парадокс ли? Или принцип: не лезь наперед батьки в пекло? То-есть, дождись Игоря Георгиевича, он все и решит. А ждать осталось немного - пятого марта он должен появиться в партии, вместе с группой Владимира, защитившей отчет по углям.

На всякий случай две скважины из резерва я, не имея на то права, в грабене наметил. Там, где предположил руду под заведомо бесперспективными породами.

А Света дома не забыла напомнить, что скоро 8 марта, и ее подруги - Люба и Наташа - к этому времени из города должны приехать и она их пригласит. Мои друзья - не уточнила кто - тоже заявятся. Чем встречать?

Намек сходить на охоту понял. Но неожиданно и раньше времени установилась такая теплынь, что остававшийся снег мигом превратился в воду, земля оттаяла и временно перешла в непроезжую для транспорта пластичную субстанцию. Что бы добраться до буровых, заканчивавших последние скважины, которые я имел право задать, на дороге к ним, перед безобидной зимой долиной, дежурил трактор, потому что в горках вахтовка со сменой кое-как еще проезжала, а через долину железяка на гусеницах ее перетаскивала. Это я к тому, что Докин Урал стоял на приколе, а идти на охоту пешком черт те куда и в жуткую грязь, что бы добыть рогача и обязательно молодого, было бесполезно - в основной массе сайга ушла на север, и рядом с партией ее никто не видел.

"Даже не знаю", - почесал Дока затылок, когда я пришел к нему посоветоваться что делать, если на носу праздник, а холодильник пустой, и в поле грязь непроходимо-непроезжая, - "только на уток смотаться".

На озеро, что ли?" - удивил меня напарник, - "Так там лед не растаял, уткам садиться некуда!"

"Куда садиться - они найдут, возле берега в камышах уже вода", - Дока усмехнулся, моей глупости, - "Но туда не поедем, проселки сам видишь, во что превратились. А рванем в степь, с буровой сменой на вахтовке. Знаю два такыра, их весной всегда водой заливает, получаются два приличных озера. Утка сейчас - вся по таким сидит! Или по речушкам, летом сухим, а сейчас тоже с водичкой!"

В воскресенье утром, спрятав ружья в рюкзаках, залезли в вахтовку, и с буровиками доехали до долины, через которую мащину перетаскивал трактор. Его водила приехал с этой же вахтовкой, сейчас из нее вылез, что бы свою железку завести. Мы с Докой тоже вылезли, и под усмешками работяг - дурная голова придуркам покоя не дает - в тяжеленных охотничьих сапогах почапали по грязи вдаль. С каждым шагом добавляя в кровь адреналинчика.

Через час вылезли на невысокий гребень, и взору открылось большущее озеро, диаметром с полкилометра. Приличные волны в несильный ветерок говорили, что и глубина его не пол метра и даже не метр, а намного больше - и это при ровном как на всяком такыре дне. Это же сколько здесь воды? Причем снеговой!