Чтение онлайн

проснулась веселой и бодрой и даже предложила помочь мне с уборкой.

Да и сама я чувствовала себя лучше, чем обычно. Я не знаю, как

относиться к Вольфу и его странной жизни, но симпатия и сильнейшее

взаимное влечение заставляют разум отступить. Пытаюсь представить,

что сказал бы отец, если бы увидел, как Вольф забирает меня на

свидание? Это слишком много даже для фантазии. А что, если бы он

представился просто другом? Папа прогнал бы его со словами, что мне

нельзя находиться в обществе дегенератов.

И это в лучшем случае!

От мысли о столкновении двух столь разных миров у меня болит живот,

и я надеюсь, что папа не вернётся в ближайшее время. Вот только,

конечно, как долго мы можем протянуть здесь без воды, кондиционера,

почти без денег, без машины?

Не так уж долго.

Я иду по шоссе проверить почту, про которую я совершенно забыла в

последние несколько дней. Но часть меня хочет пойти ещё дальше,

прямо к домику Вольфа на дереве и посмотреть, там ли он. Но я не

решилась.

Открывая старый проржавевший почтовый ящик, я ожидаю найти счета

на адрес дедушки, макулатуру и рекламные листовки, приходящие

каждый день. Но на самой вершине стопки лежит какой-то конверт,

поперёк лицевой стороны синими чернилами выведен знакомым

аккуратным почерком адрес. Я беру конверт и осматриваю, мгновенно

узнав мамин почерк.

На лицевой стороне нет обратного адреса, проверяю другую сторону, но

не вижу его даже на обороте. Самое обычное письмо, на нём печать с

американским гербом, почтовый штамп с датой наверху и надпись

«Барстоу, Калифорния» над датой.

Барстоу?

Зачем ей туда возвращаться?

Это ближайший к военному посту город, в котором мы когда-либо жили.

Насколько я знаю, это не то место, куда она хотела бы когда-нибудь

вернуться. В то же время, именно там пересекаются дороги на Лас-

Вегас, Аризону, Луизиану и Мексику на юге.

Я пробую предположить, куда мама направилась бы, но не могу. Я

пытаюсь представить, как она прячется в каком-то захудалом мотеле

посреди пустыни, и это напоминает бегство девушки, которая мечтает

стать танцовщицей в Лас-Вегасе.

Тут я понимаю, что забыла как дышать, так что медленно наполняю

легкие воздухом. Потом ещё раз, пока руки не перестают дрожать.

Я хотела подождать и открыть письмо дома не на солнцепёке, но я уже

надрываю конверт, а что, если это не письмо вовсе? Что, если там какая-

то глупость, вроде рецепта любимого ананасового пирога Иззи?

Я не знаю, почему я думаю о такой возможности, но это так.

В конверте только листок в линейку, сложенный втрое. Я достаю его и

различаю нечёткие синие буквы даже сквозь бумагу. Я разворачиваю

письмо и вижу слова «Дорогие Николь и Изабель» вверху страницы.

Рядом на опушке поваленное дерево, так что я сажусь в его тень,

укрываясь от солнца, и читаю.

Я не знаю, получите ли вы это письмо. Может быть, ваш папа увидит

его в ящике и спрячет от вас. Я надеюсь, этого не случится. Я хочу,

чтобы вы обе знали, что я и не думала вас покидать. Просто мне

кажется, что прямо сейчас вам с папой будет лучше, а я пока разберусь

с некоторыми вещами. Я считаю, что мне надо сказать вам, если папа

ещё не сказал, что я не вернусь жить с вами снова. Я бы сказала вам

это лично, что я не хочу, чтобы вы питали надежды, что произойдёт

какое-то чудо, а потом ещё одно. Я приеду забрать что-то из своих

вещей может быть, но я не намерена жить в том доме.

Всё же дело не только в доме. У нас с папой более серьёзные проблемы,

и мы собираемся разводиться. Я надеюсь, что вы не впервые об этом

слышите или хотя бы думали, что такое возможно. Всё будет хорошо.

Папа вас любит и позаботится о вас, в любом случае, вы уедете из

этого дома через несколько лет. Когда я устроюсь где-нибудь, то

узнаю, когда и где мы можем встретиться. Пока что помните, что я

вас люблю, и всё это никак не связано с вами. Это моя и папина

проблема.

С любовью, мама.

Я смотрю на письмо невидящим взглядом. Всего лишь одна страничка,

написанная так прозаично, будто она рассказывает мне о походе в

бакалею. Я, конечно, допускала мысль о разводе, но я не могла

представить, что это действительно случится. До этого письма я верила,

что все наладится. Я никогда не думала, что это может случиться

всерьёз. Я пытаюсь представить, как я запросто передам письмо Иззи,

как она отреагирует, и что я буду с этим делать.

Она придёт в ярость. Может быть, убежит. И тогда я не выполню самое

важное задание, которое поручил мне папа. Я даже вообразить не могу,

как Иззи может сама о себе позаботиться на улице. Она умрёт или ещё

хуже.

Я бережно складываю письмо и кладу обратно в конверт. Встаю,

отряхиваюсь и иду по грунтовой дороге домой, в животе такой тяжёлый

ком, что его почти невозможно вынести.

Если Иззи увидит письмо, то что произойдёт? Это единственная моя

мысль. Как ответить на более сложный вопрос о маме и папе, о будущем

нашей семьи, я не могу сейчас даже предположить.