Чтение онлайн

с обеда на ужин.

– Как насчет взять немного денег, которые оставил папа, прогуляться до

города и купить что-нибудь пожевать вроде пиццы? – предлагаю я.

– Пешком до самого города? – Она смотрит на меня, как на

сумасшедшую. – Мы могли бы поймать попутку.

Я прикусываю губу. Это прямо противоположно моим представлениям о

том, что мы должны были сделать, но я не хочу очередную бессонную

ночь провести здесь.

Так что я пожимаю плечами:

– Ладно, почему бы и нет.

Иззи с сомнением смотрит на меня, но потом по её губам медленно

растекается улыбка.

– Папа будет в ярости, если узнает, – говорит она.

– Знаю. Но его же здесь нет, так?

Она изучает свои ногти, покрытые свежим ярко-розовым лаком.

– Как ты думаешь, почему папа так странно себя вёл перед отъездом?

Вопрос звучит так, будто она знает ответ, а я нет.

– Нервничал… – предполагаю я. – Он плохо представляет свою жизнь

без армии.

– Ты, правда, думаешь, что он хочет, чтобы мы жили здесь? То есть,

жили здесь всегда?

Именно так я и думаю, но прямо сейчас мне не хочется этого говорить.

– Я думаю, он просто хочет, чтобы наша жизнь была похожа на

приключение. Таким мужчинам как папа необходимо чувствовать, что

судьба всего мира держится на их плечах. Им надо чувствовать, что

происходящее важнее, чем оно есть на самом деле. Они днём и ночью

мечтают об апокалипсисе, о том, как они снова станут героями,

повергнут негодяев и защитят своё имущество от мародёров.

Она удивлённо вздыхает.

– Пошли, – говорю я. – Поймаем попутку и в пиццерию.

Глава 12

Изабель

Когда я слышу, как хрустит гравий под колёсами, у меня сердце

подпрыгивает от радости. Я выглядываю из-за банки куриного супа с

макаронами, который разогреваю на плите перед окном, но мне отсюда

не видно дороги. Я ожидаю увидеть мамину машину, или папину, или…

Мне вообще не важно, кто это. Я бросаю деревянную ложку в кастрюлю

и кидаюсь к окну, перегибаясь через раковину в надежде увидеть, кто

едет.

В этом старом сером минивене мог бы жить какой-нибудь бродяга. Я тут

же узнаю машину Паули.

– Ники! – восклицаю я, глупо радуясь.

Я даже не знаю, дома ли она. Меня слишком переполняют эмоции,

чтобы сохранять хладнокровие, потому что в этот дом никакое веселье

ещё никогда не приезжало.

Я вспоминаю, что надо выключить плиту, я же суперответственная

девушка, и мчусь в коридор, снова зовя Николь. Но дом отвечает лишь

тишиной. Потом я вспоминаю, что она собиралась в сарай за чем-то.

Когда я подбегаю к входной двери, автобус уже остановился. Словами не

описать радость, когда я увидела, как Паули выходит через переднюю

пассажирскую дверь. Теперь я вижу, что прибыли все ребята из

Садханы. Я чуть не бросилась открывать дверь, как осознала, что я в

выцветшей футболке и шортах, в которых утром я как девочка-рабыня

прибиралась дома. И от меня должно вонять, потому что дома уже долго

нет нормального душа. В итоге, я психанула и побежала умываться к

жалкому ручейку, но удовольствия от этого купания было мало, потому

что в этой воде писают и какают рыбы и, в любом случае, двухдневную

грязь так не смыть.

Николь выходит из сарая и идёт к автобусу своей глупой походкой

девочки-охотника и серьёзной миной. Это даёт мне время забежать

наверх и попытаться привести себя в порядок, пока я не упустила

возможность поговорить с нормальными людьми.

Ладно, согласна, эти ребята не нормальные, но они точно лучше, чем моя

сестра с промытыми мозгами. С ними намного приятнее. Может быть,

они пригласят нас куда-нибудь, и тогда это было бы самое лучшее

событие с того дня, как мы переехали в эту дыру, не считая вечеринки в

Садхане.

В ванной я наспех брызгаюсь дезодорантом, гладко зачёсываю волосы в

хвост, чищу зубы и мажу губы блеском.

Потом я мчусь в свою комнату, хватаю чистые майку и шорты, бегу вниз

по лестнице, на ходу застёгивая молнию и пуговицу на шортах.

Шуршания гравия больше не слышно, так что я уверена, что они ещё

здесь. Перед дверью я притормаживаю, глубоко вдыхаю и выдыхаю,

делая вид, что я совершенно естественно вышла посмотреть, что

происходит.

Все уже вышли из автобуса. Лоурель и незнакомый мне парень

облокотились на него, и я поражена, как невыразимо круто всегда

выглядит Лоурель. Не то, чтобы я хотела носить странные вещи, как она

– сегодня на ней что-то вроде белого саронга – я точно не хотела бы

постоянно обматывать голову шарфами, но она такая очаровательная и

так не похожа ни на одну девушку, которую я когда-либо видела.

Кажется, что она с другой планеты.

Раньше я ненавидела свои прямые волосы, грустные карие глаза и узкие

мальчишеские бёдра. Но когда начался переходный возраст, всё в моём

теле стало принимать округлые черты, и мальчики – даже некоторые

мужчины – начали обращать на меня внимание, даже пялиться на меня,

куда бы я ни пошла. И мне это нравится.

– Эй! – зовёт Паули, как только видит меня.

Он стоит рядом с Николь, которая поворачивается ко мне и хмурится. По

ней даже не заметно, что она рада гостям.

Я улыбаюсь, машу рукой и стараюсь не бежать к ним вприпрыжку.

– Что случилось? – говорю я, пройдя двор.

– Мы приехали спросить, не хотите ли вы, девчонки, поехать с нами на

озеро. Мы собираемся поплавать и устроить пикник.

Я уже могу представить список с причинами, по которым мы не можем