Чтение онлайн

Возможно, если бы я жил тогда, я тоже стал бы золотоискателем.

Чем старше я становлюсь, тем сильнее ощущаю себя одиноким

исследователем в странном новом мире, о котором я почти ничего не

знаю, и не уверен, хватит ли мне экипировки для выживания. Я думаю о

Николь и её охотничьем ружье, как легко и уверенно её палец

переместился на курок, готовый поразить любое живое существо, в

которое она целится.

Так что я не могу проигнорировать нравоучения Махеша о мире и

вселенской любви, и неважно, что я хорошо понимаю, что нам всем

необходимо выживать и мы все знаем, каким образом.

В глубине моих мыслей маячит темнота. Она была там всё время, что я

себя помню, но, по крайней мере, то, чему я научился у Махеша,

помогает мне держать её под контролем.

Именно эта темнота убила моего отца, по словам мамы. Подтолкнула его

всадить пулю в голову, такая внезапная и жестокая смерть, что я не могу

представить, как он приставляет дуло к виску, мой нежный папа, пусть

земля тебе будет пухом. Уже то, что он прикоснулся к пистолету, для

меня непостижимо, не говоря о том, что он наставил на себя дуло и

потянул за курок. Как он пришёл к тому, чтобы обладать предметом,

несущим такие разрушения?

Как он мог уничтожить свою жизнь, оставив мне только свои

каштановые волосы, карие глаза и тёмные закоулки души?

Хорошо, что я ни разу не видел Николь с ружьём после первого дня

знакомства. Я не уверен, что смог бы называть её другом, зная, что она

тепло относится к этим вещам.

Я пригласил её посмотреть на реку Юба. Она всего в полутора часах

ходьбы от деревни, но лучше выйти пораньше и захватить воды.

Обнаружить прохладную воду и нырнуть в неё – вот, что кажется

единственной стоящей вещью.

Мы идём по тропинке в реке, постепенно спускаясь, и на какое-то

мгновение между нами повисла тишина.

Она кажется слегка подавленной с нашей прошлой встречи, под

уставшими глазами пролегли тени, но она не говорила, что её что-то

беспокоит, а я не спрашивал. Если она захочет мне рассказать, она сама

расскажет.

Звук шумящего потока заглушает теперь щебетанье птиц над головой. Я

не устаю благодарить природу за то, что вода каким-то чудом ещё здесь,

несмотря на засуху. Она течет с ледников холодная, плавать в ней

тяжело, а кое-где подстерегают предательские течения, но здесь скалы

образуют полузакрытую бухту с бассейном, прекрасно подходящим для

плавания.

Когда мы проходим сквозь просвет в скалах, я слышу, как Николь что-то

восклицает. Обернувшись, я вижу на её лице восторг.

– Ух ты, настоящая река.

– Ага. Великая Юба во всём великолепии.

Она улыбается, и я вижу, что долгая прогулка пошла на пользу. Она

могла бы весь день выполнять задания из бесконечного списка своего

папы, а вместо этого она здесь со мной.

– Раньше птиц вокруг было больше, – говорю я, смущаясь, будто бы я

хвастаюсь перед ней своей наблюдательностью. – Всех животных было

больше, но последние несколько лет, они всё исчезают и исчезают.

– Откуда ты знаешь?

– Засуха. Сама Юба сильно уменьшилась. Я думаю, что большинство

животных умерли или переселились туда, где воды больше.

Она всматривается в темноту леса за рекой, будто бы общаясь с ним.

– Что из того, что ты видел там, самое красивое?

«Ты», – почти сказал я. Вместо этого я рассказываю ей о другой

прекрасной встрече.

– Однажды я гулял и немного заблудился, так что домой пришлось

возвращаться в потёмках. Я шёл по грунтовой дороге, как вдруг увидел,

как молодая пума перебегает дорогу в погоне за зайцем. Вышла луна, и я

мог их отчётливо видеть, я чуть штаны не намочил.

Напряжение на её лице сменяется улыбкой.

– Потрясающе. Я бы до смерти перепугалась.

– Она всего килограммов двадцать весила, но страшновато. Я какое-то

время потом не гулял по темноте.

Я наблюдаю, как она приближается к воде, потом наслоняется, чтобы

прикоснуться к ней, подойдя к берегу реки. Целовал ли её кто-то или

обнимал ли когда-то?

Подпустит ли она меня?

Я не для этого её сюда привёл или сделал это неосознанно, но я хочу,

чтобы она сняла футболку и шорты, представ в сплошном синем

купальнике, я знаю, что, в конце концов, мне захочется, чтобы между

нами было что-то большее, чем дружба.

Я хочу познать её непостижимым для самого себя образом, и это

влечение так сильно, что я чувствую, как вся энергия, накопленная

человечеством в прошлом и настоящем, подталкивает меня к этому.

Николь

Многие люди не понимают, что то, что я умею обращаться с оружием, не

означает, что люблю его применять.

Но с шести лет папа пытался меня переубедить. В целом, я с этим

смирилась. Сначала я тренировалась с пневматической винтовкой. Папа

приводил меня на задний двор и говорил целиться в банки,

расставленные на заборе, или самодельные бумажные мишени.

Однажды, когда мне было восемь, и я так наловчилась стрелять по

мишеням, банкам и теннисным мячикам, которые папа подбрасывал в

воздух, папа уговорил меня выстрелить в белку. Когда я действительно

подстрелила её, я увидела, как дёрнулось и упало с ветки маленькое

бурое тельце, глухо ударившись о землю – я поняла, что только что

совершила убийство.

Тогда я была уверена, что я убийца.

В то мгновение, когда я осознала, какую ужасную вещь совершила, я

бросила ружьё на землю и заплакала. Папа попытался меня успокоить,