Чтение онлайн

Московские книжники, не без влияния Степенной книги, убийство Игоря древлянами начали подавать не иначе как сущее злодейство, учиненное по отношению к князю. «Древляне же со княземъ своимъ ему же имя Малъ, злое умысливше глаголяху къ себе: сей есть наследникъ, приидете убиемъ его и супружницу его Ольгу премудрую возьмемъ за нашего князя и сыну его (Святославу. – С.М.) сотворимъ, яко же хощем» [184] . Идеология московской книжности уже не могла себе представить, что виновным по отношению к народу может быть князь, каковым бы он ни являлся. Таким образом, «Синопсис» передал русской историографии сюжет об Игоревой дани более приближенный к летописному, нежели пронизанный идеей непогрешимости власти этот же сюжет в московской редакции.

«Синопсис» довольно подробно изложил легенду о мести Ольги древлянам, о ее поездке в Константинополь и принятии святого крещения, о военных походах Святослава и борьбе за власть между его сыновьями. Причина этой борьбы состояла в «разделении Княжении Святослава сыном своим» [185] . Далее, переходя к рассказу об идолах, установленных князем Владимиром в Киеве, Гизель попытался рационально объяснить этот поступок. По его мнению, Владимир сделал это под влиянием прошедшей братоубийственной борьбы за киевский престол. «Поминая же братию убиенную, нача ставити богомерзские идолы в Киеве, и по окрестным горам и полям Киевским», – писал он [186] . Вслед за тем ученый посвящает целую статью язычеству древних славян, назвав ее «О Идолех» [187] . Одно из приведенных в ней божеств, а именно «четвертый идол Ладо», вызвал долгую дискуссию среди мифологов и фольклористов. Это была компиляция из трудов польских писателей, но некоторые отечественные исследователи не считали зазорным опираться непосредственно на указанную статью «Синопсиса», как, например, А.Н. Афанасьев [188] . Одни из первых русских археологов З.Д. Ходаковский (Чарноцкий) и А.Ф. Рихтер даже посчитали, что город Ладога получил название в честь славянской богини любви Лады [189] . Несмотря на то что это божество отнесено специалистами к вымыслам Яна Длугоша [190] , некоторые современные ученые продолжают о нем писать [191] .

Остановившись на ратных подвигах Владимира и рассказав о его женах, киевский ученый подвел читателя к пространному повествованию о выборе киевским князем веры, его крещению и крещению Руси. В этом месте мы находим интересное сообщение Гизеля, которое будут повторять несколько поколений русских историков: «Владимир святый с присланными от святейшаго Патриарха Цареградскаго Сергия тремя Епископы, Иоакимом, Феодором и Фомою, пойде из Киева во страны Суждальския и Ростовския, и заложи тамо град над рекою Клязмою, и нарече его первым своим именем Владимир (после крещения ему дали имя Василий), в негоже бе и престол свой царский из Киева перенес», – указано в «Синопсисе». В данном случае Гизель повторился: о городе Владимире на Клязьме он уже имел место говорить.

Еще до принятия важнейшего для судьбы Руси решения, сразу после выслушанной «речи философа» о христианской вере, как пишет историописатель, «созва к себе Владимир боляр своих и советников, во град Владимир над Клязмою рекою лежащь, егоже созда во свое имя, и в той столицу, или престол свой Царский от Киева пренесе». И в первом, и во втором случаях Гизель сделал ссылку на Стрыйковского. Перед нами результат многочисленных переписываний этого сюжета польскими и украинскими книжниками и использование ими параллельно двух видов источников – древнерусских летописей (древнейших списков) и московских сочинений.

В летописях под 988 г. имеется указание на город Владимир, который в ряду других городов был дан князем своим сыновьям. «И посади Вышеслава в Новегороде, а Изяслава Полотьске… Всеволода Володимере…», – сказано в летописи, но сказано о городе Владимире Волынском [192] . Именно на данном сообщении летописи построен рассказ «Синопсиса», а значит и Стрыйковского, о совете князя с боярами и «советниками». Другой рассказ, о крещении Владимиром Святославичем с «епископы» суздальцев и основании одноименного князю города, имеет иной источник. В изданной под редакцией А.Л. Шлецера Никоновской летописи город Владимир указывается при совершенно других событиях. Там под 991 г. сообщается: «Хода Володимер в Суздальскую землю, и тамо крести всехъ; бе еже с Володимеромъ два епископа Фотея Патриарха. И заложи тамо градъ всвое имя Володимеръ и нареце на Клязьме…» [193] . Автор Степенной книги говорит, что этот город построил тот же князь, но на год раньше. «И паки въ лето 6498 (990. – С.М.) отъ Киева подвижеся блаженный Владимиръ шествовати въ Суждальскую землю, вземъ съ собою дву епископовъ… и въ земли Суждальской вся люди крестиша. Тамо же и градъ заложи светелъ же и красенъ и во свое имя…» [194] .

Схожесть приведенных сообщений с текстом «Синопсиса» видна сразу, разница состоит лишь в количестве епископов, взятых Владимиром для миссионерской деятельности. Таким образом, Стрыйковский воспользовался кроме известия древнерусского летописца (неверно или умышленно понятое, именно так) еще и московским источником, содержащим приведенный сюжет, после чего тот автоматически был перенесен на страницы «Синопсиса». Два разных известия гизелева сочинения не смутили некоторых русских историков, которые хотели видеть такую древность города. Кроме того, приведенные сообщения «подтверждались» рядом московских источников, где были аналогичные, притом, как мы убедились, генетически связанные исторические конструкции. О городе Владимире на Клязьме, основанном в конце X в., писали автор «Краткого сообщения от Адама» 1745 г., М.В. Ломоносов, И.Ф. Богданович, И. Дмитриевский и др. [195]

Важно отметить, что Гизель не просто описал известные (и вымышленные) сообщения о крещении Руси, но и отдельно выделил итоговый раздел, посвященный перечислению периодов принятия «россами» христианства. Он выделил пять периодов: «Первое убо крестися Славенороссийский народ еще от Святаго Апостола Андрея Первозваннаго, егда бо прииде к горам Киевским, и благослови их»; «Второе крестися Русь лета от Рождества Христова осмь сот шестьдесят третияго… по прошению Князей Славенских Святополка, Ростислава и Коцела, присланы бяху Славяном учители веры Христовы, Мефодий и Кирилл» (Гизель имеет в виду крещение Моравской державы); «Третие крестишася Россы от Рождества Христова осмь сот осмьдесят шестаго… прислан бысть крещения ради Россов, обладающу князю Ольгу (Олегу. – С.М.), Михаил Митрополит», показавший славянам чудо, после чего «мнози вероваше во Христа, и крестишася»; «Четвертое крестися Русь лета от Рождества Христова, девятьсот пятьдесят пятаго, в княжение Великия Княгини Ольги…»; «Пятое совершенно и оконечне крестишася Россы, такожде от Константинополя, княжащу Святому равноапостольному Великому Князю Владимиру».

В последнем случае Гизель, верный своему методу изложения материала, при возникновении спорного момента привел две даты крещения Руси. Первую (988 г.) он взял из летописи и тут же отметил наличие иного мнения: «а по Стрийковскому лета от Рождества Христова, девять сот осмьдесятаго» [196] . Как видим, рассуждая «коль краты Россы прежде Владимира… крестишася», автор «Синопсиса» привел известные ему сведения о крещении славянских народов до 988 г. вообще, тем самым показывая не только единство их происхождения, но и взаимосвязанность исторической судьбы. Приведенная в «Синопсисе» периодизация принятия славянами христианства, видимо, понравилась М.В. Ломоносову, так как он ее поместил в свою «Древнюю российскую историю», убрав только «чудо», происшедшее при князе Олеге [197] .

Составитель «Синопсиса» включил в книгу большой блок рассказов о подготовке и ходе Куликовской битвы, занимающий около 50 страниц. Само монголо-татарское нашествие он определил как наказание Божье за грехи человеческие [198] . Блок рассказов о Дмитрии Донском своим стилем сильно отличается от других тем, включенных в сочинение. Главное отличие заключается в постоянной ссылке на божественный промысел, который вел московского князя к победе над татарами.

Сюжет о Мамаевом побоище нарушил хронологически связанный текст «Синопсиса». Уже после него следует рассказ о Киеве под татарским игом и о «прилучении Княжения Киевскаго до Литовскаго». Между двумя блоками автор вынужден был поставить нарушающую строгую хронологичность рассказов информацию: «Потом и Князь Литовский Ольгерд

Татар победив, все поля до Киева от древних лет прислушающия от поганския лютости очисти» [199] . По всей видимости, временная точность была не столь важна для писателя, сколько важно было посредством общих для русских и украинцев врагов – татар – перейти от рассказа о московских событиях к событиям киевским. Но сомнение: редактировалась ли эта часть «Синопсиса» Иннокентием Гизелем или была внесена в книгу без его участия?

Все дело в том, что эти тексты, в том числе и Сказание о Мамаевом побоище, были включены в «Синопсис» начиная с его третьего издания, то есть в 1680 г. Значительная вставка была взята не из «Хроники» Сафоновича и, кроме того, имеется ее аналог – рукописный сборник из собрания М.П. Погодина, находящийся в Российской национальной библиотеке в Санкт-Петербурге [200] . В указанном сборнике есть все статьи, которые, начиная со Сказания о Мамаевом побоище, вошли в «Синопсис». Записи заканчиваются 1679 г., как и в разбираемом произведении (конечно, кроме первых двух изданий) [201] . Статью о Мамаевом побоище Погодинского сборника Л.А. Дмитриев сличил с так называемой Распространенной редакцией этого Сказания и аналогичной статьей «Синопсиса». Исследователь пришел к выводу, что составитель третьего издания «Синопсиса» использовал два указанных источника и «на их основе составил свою компиляцию, в которой мы видим то соединение двух редакций – источников его сочинения, то переработку одной из них на основе текста другой, то (правда, очень редкие и незначительные) собственные пассажи». При этом он менял на церковнославянские некоторые западнорусские разговорные слова [202] .

В заключающую часть «Синопсиса» включен ряд рассказов, охватывающих большой хронологический отрезок истории Киевщины с середины XIII в. до 1679 г. В основном это довольно сухое перечисление киевских князей и воевод, создание параллельной с московской киевской метрополии и «возвращение» Киева под руку московского царя. Последняя сноска сделана на сочинение Стрыйковского, и отмечено: «Лета от Рождества Христова 1577, бысть Воеводы Киевский православный Князь Константин Константинович Острозский» [203] . Описание последующих событий дается без указания источников. Автор этих текстов неизвестен, но текстологический анализ статьи о Мамаевом побоище Погодинского списка, проведенный Л.А. Дмитриевым, позволил ему предположить, что ее составителем был Феодосий Сафонович [204] . Его труд, как было указано, явился одним из источников, каким пользовался редактор третьего издания «Синопсиса». Поэтому можно предположить, что этим редактором был близкий к игумену Михайловского Златоверхого монастыря в Киеве Феодосию Сафоновичу архимандрит Киево-Печерской лавры Иннокентий Гизель, решивший дополнить свое первоначальное сочинение. Но и статьи Погодинского сборника, и текст «Синопсиса» заканчиваются 1679 г., когда Сафоновича уже не было в живых. Значит, следующие за статьей о Мамаевом побоище материалы были составлены иным лицом. В данном случае имеется место для интересной исследовательской деятельности.