Чтение онлайн

– А что со мной происходит, черт побери? Я не могу никуда выйти!

– Ага!
– закричала радостно Далила.
– Теперь ты поняла?

– Что еще я должна понять?
– удивилась Ева.

– Ты социально недоразвита, дефицит коммуникабельности, полная неприспособленность к нормальным женским проблемам! Ты реально и полноценно существуешь только в определенных условиях профессиональной необходимости. Без них ты не личность вообще. Я была права.
– Далила кричала, уставив в Еву указательный палец.

– А что это ты орешь с таким чувством глубокого внутреннего удовлетворения?!
– возмутилась Ева.

– Вот, можешь ознакомиться, у меня с собой отчет по твоим проблемам! Далила,

Покопавшись в чемодане, достала папку. На ней большими буквами красным фломастером было написано "Ева К.".
– Я все это предполагала еще тогда, когда занималась тобой в управлении!

– Проницательная ты моя!
– Ева свалила Далилу на кровать, удерживая захватом руки.
– Значит, еще тогда ты могла предугадать, что на отдыхе ко мне все мужики будут относиться как к ходячей резиновой кукле?!
– Она захватила ртом кожу на шее Далилы чуть ниже подбородка.

– Что это ты делаешь?!

– Проявляю естественные женские низменные инстинкты - зависть и месть!
– Ева любовалась красным продолговатым пятном.
– Теперь объясняй каждому из своих поклонников, откуда это взялось!

– Ну, знаешь...
– Далила освободилась и ошарашенно осматривала шею. Ты не правильно выбрала пансионат. Легочные заболевания здесь ни при чем. Тебе надо знаешь куда?

***

– Хватит читать всякую дрянь!
– Далила отобрала у Евы книжку в яркой обложке с пистолетами, автомобилями и кровавыми расплывшимися пятнами.

– Я сходила в библиотеку.

– Одевайся, поедем в интернат.

– Библиотекарь - мужчина.
– Ева легла на спину и грустно смотрела в потолок.
– Представляешь, я подумала: наверное, это единственная библиотека в стране, где библиотекарь - мужчина. Именно в нее я и пришла.

– Ты хочешь сказать, что и он?..
– Далила легла рядом.

– Он инвалид. Если не подходить к нему на расстояние костыля...

– Я все осмотрела. Погода испортилась. Пора приниматься за дело. Поехали в интернат. Туда ходит автобус четыре раза в день.

– Что я буду делать в интернате для недоразвитых детей?
– зевнула Ева.

– Учиться приспосабливаться к жизни!

***

Интернат поразил их обилием ковров, цветов в горшках, хорошей современной кухней с новенькими посудомоечными машинами.

– Спонсоры, - вздохнула старшая сестра-хозяйка.
– Милиция опять же помогает. Если конфискует фрукты какие или шмотки, везет сюда.

Заведующая долго и тоскливо разглядывала документы Далилы.

– Из Москвы?
– спросила она в пятый раз. Далила уже просто кивала головой.

– И значит, из Москвы, из Института социальных проблем - к нам. И просто так, без оплаты.

– Диссертацию пишу, мне нужен именно этот аспект - адаптация умственно недоразвитых детей.

– А в Москве у вас с умственно недоразвитыми детьми, значит, проблема?

– Да нет, там с этим явный перебор, просто я сейчас в отпуске, хотелось бы позаниматься с детьми, понаблюдать их.

– И значит, детей любишь?
– Заведующая наконец вскинула на Далилу отекшие глаза.

– Может, и люблю, - пожала плечами Далила, - я еще этого не знаю. У меня только один ребенок был на наблюдении до этого времени.

– Хоть честно!
– вздохнула, вставая, заведующая.
– Я не верю, когда с ходу начинают про любовь к детям. А вы, значит, тоже консультант?
– Она посмотрела на Еву.

– Нет.
– Ева перестала рассматривать наглядные пособия.
– Я вроде массовика-затейника для более сильного контакта. Буду петь, танцевать, играть, пока психолог наблюдает реакции.

– Это, значит, вы тоже здоровье в отпуске поправляете? Ладно, если хотите петь и танцевать, у нас есть хорошие костюмы. Присмотрите себе. Какой возраст берете?

– А какой самый трудный?
– спросила Далила.

– Везде интересно, - вздохнула заведующая, - но подростки уже трудно поддаются обучаемым контактам. Хотя вы женщины эффектные, внимание зацепите.

– Пойдем к подросткам, - уверенно кивнула Ева.

Далила пришла в игровую комнату, оглядела пятнадцать девочек и мальчиков, настойчиво что-то разбирающих, сидя на ковре.

Она ничего не сказала, села за небольшой стол, достала ручку и бумагу. Некоторое время делала вид, что занята, рисуя на листке профили красивых дам. Потом осторожно стала осматривать подростков.

Никто не обращал на нее внимания.

Самая высокая девочка неприкаянно бродила у окна. Она остановилась, поудобней расставила ноги и достала из трусов прокладку. Понюхала ее, заправила обратно. Так через каждые пять минут.

Открылась дверь и вошла Ева. В русском сарафане до пят и со стриженой головой.

– А пчелка золотая, - проговорила она тихо, хлопая в ладоши и оглядывая комнату.
– А что же ты жужжишь?

Дети подняли головы, посмотрели на нее. Далила тут же заметила нескольких из них, которые обменялись удивленными взглядами друг с другом. Остальные смотрели на Еву, оставив пластмассовые конструкции, бессмысленно и спокойно.

– Около лятаешь. А в дом не лятишь.
– Ева прошла по комнате, минуя ковер, который мешал ей отстукивать каблучками ритм.
– Жаль, жаль, жалко мне, а в дом не лятишь.

Она покружилась красно-золотым цветком и села, спрятав голову в колени, на пол. Дети вставали, подходили к ней по очереди. Кто-то первым потрогал стриженую голову, за ним потянулись другие руки.

– Тульская губерния, фольклор.
– Ева подняла к Далиле лицо с испуганными глазами.
– Как ты думаешь, если я зареву, это нарушит условия контакта?

– Веди себя естественно, - вздохнула Далила, - видишь девочку у окна? Она очень напряжена.

Ева постояла около девочки и поймала ее руку, когда она в очередной раз полезла в трусы. Девочка подняла на нее глаза.

– Чечетка, - Ева отстучала по паркету каблуками, - теперь ты!

Девочка нахмурилась и посмотрела на ноги Евы.

***

На следующий день Далила привезла в интернат Кешу. Он подрался, отнимая конструктор у длинного нескладного мальчика с отвисшей нижней губой. Кеша яростно отстаивал право на конструктор, потому что два раза попросил и сказал "пожалуйста". Как только Кеша размахнулся, мальчик закрыл худыми руками голову и настороженно следил за ним из-под локтя. Кешу такое поведение удивило, он стал убирать руки мальчика от лица, предлагая честно подраться.