Чтение онлайн

XXII

Чего ему ждать от Вергрена?

Эта мысль не отпускала Доррина на протяжении всего пути по почти безупречно чистым улицам, за ужином и во время почти бессонной ночи, проведенной на пыльном полу "Трех Дымоходов".

Спать на твердом полу чердака рядом с Бридом и Кадарой - само по себе удовольствие сомнительное, но еще и слышать, как эта парочка обнимается и воркует, - и вовсе радости мало. Хорошо еще, что у них хватает такта не заниматься любовью, пока он не уснет.

Он расчесывает под мышкой укус блохи, сожалея о слабости своих целительских навыков. Днем ему удается не подпускать к себе кровососов, но стоит вздремнуть - и они тут как тут. А вот искусные магистры способны удерживать охранные чары, даже когда спят.

Когда они поутру выезжают, Вергрен утопает во влажном тумане, отчего прохожие кажутся призраками. В этом мареве глохнет словно бы каждый звук.

– Как тихо, - произносит Брид.

– Вчера ты говорил то же самое, - указывает Кадара.

– Потому что вчера тоже было тихо.

Доррин не улавливает ничего, кроме невидимой белизны, заполняющей весь город и вызывающей ощущение невысказанной печали.

Неужто во всех городах, подвластных Белым, царит такая же тишина?

Или же чахнет именно дух Вергрена? Потому что Монтгрен помогал Основателям? Либо это происходит из-за неосознанной тяги людей к гармонии и порядку?

Доррин качает головой - должен же и у Белых магов наличествовать ХОТЬ КАКОЙ-ТО элемент порядка! Невозможно, чтобы они были целиком проникнуты одним лишь хаосом, особенно с учетом того, что Фэрхэвен успешно правил большей частью Кандара на протяжении веков после бегства Креслина с материка!..

Однако Вергрен пронизан белым и источает отчаяние.

Меривен тихонько ржет и огибает кучу навоза.

– Доррин!

– А? Что?

– Да то, что надо следить за дорогой, а не думать о машинах и прочей ерунде.

– Да следил я...
– ворчит Доррин, однако выпрямляется в седле и поглаживает Меривен по шее.

Даже после того, как оставшиеся позади стены Вергрена утопают в тумане, самыми громкими звуками на дороге остаются стук копыт и голоса троицы с Отшельничьего. Овцы похожи на плывущие по влажным лугам на склонах холмов белые облачка. Брид с Кадарой тихо переговариваются.

– Спидларские клинки слишком тонкие...

– А вот скользящее парирование тут не годится...

– Что ни говори, а по-моему, короткий клинок удобнее...

– В гуще схватки - наверное. Но в бою один на один длинный надежнее.

Доррин зевает. "Дундят всю дорогу о своих клинках, - думает он, - и еще хотят, чтобы человек не заснул на лошади". На окрестных холмах ничего, кроме овец, мохнатых собак да изредка лисиц.

– Если бьешься верхом, щиты только обременяют...

Доррин снова зевает: ему кажется, что этот тоскливый путь не кончится никогда. Каждый склон похож на другой, и каждый усеивают совершенно одинаковые с виду овцы.

– Как можно отличить одну овцу от другой, - уныло ворчит юноша, въезжая на очередной гребень.

Дорога - полоса утрамбованной глины - беспрерывно идет то вверх, то вниз, пока наконец не сбегает по длинному склону к замаячившему впереди городку.

– "Вивет", - читает Доррин на придорожном столбе у правой обочины. Здесь, что ли, шерсть делают?

– Наверное, - рассеянно отзывается Брид, глядя на обступившие дорогу низкие каменные загоны.
– По-моему, ее стригут и прядут по всей округе.

– Но мы-то зачем туда едем?

– Сам знаешь - нам нужно попасть в Фэрхэвен, - отвечает Кадара, подбрасывая меч в воздух и ловя его за рукоять.

– Показуха, - фыркает Доррин.
– А я как раз и спрашиваю, зачем нам этот Фэрхэвен?

– Затем, что мы обязаны побывать там, если хотим вернуться домой.

– А кто тебе сказал, что нам позволят вернуться?
– спрашивает Доррин, трогая посох.
– Много вы видели вернувшихся?

– Лортрен, - отвечает Брид.

– А кроме нее?

Доррин только сейчас понимает, что его товарищи и впрямь могут надеяться на возвращение, конечно, после того, как покаются и выразят безоговорочное согласие с целями Братства. Ведь они бойцы, как и светловолосая магистра.

А чего потребуют от него? Отказа от мечтаний о машинах и признания иррационального представления Братства о гармонии?

– Фелтар, - добавляет Кадара.

– Ага, тоже боец.

– А при чем здесь это?

Доррин подавленно молчит.

– Кадара, - вмешивается Брид, - Доррин хочет сказать, что целители не возвращаются почти никогда.

– Но почему?

– Я не знаю, - уныло отвечает Доррин.
– Но это правда.

Сказать на это нечего, и все трое, проезжая мимо бесчисленных пасущихся овец, молча спускаются к Вивету.

XXIII

Весеннее солнышко, отражаясь от белого полотна дороги, слепит глаза, и Доррин едет прищурившись, полагаясь не столько на зрение, сколько на чувства. Но, дотянувшись до лежащего внизу города, он начинает тревожно ерзать в седле, прибегая то к зрению, то к чувствам попеременно.

– В чем дело?

– Слепит.

– С чего бы это?
– недоумевает Кадара, бросив взгляд на утреннее солнышко.

Доррин продолжает болезненно щуриться.

Впереди, в пологой долине, белые, беспорядочно разбросанные строения перемежаются белыми дорогами, зелеными газонами и затеняющими крыши деревьями.

– Не больно-то высокие тут дома, - замечает Брид, окидывая взглядом окрестности.
– Я надеялся, что у чародеев имеется хотя бы пара зданий повыше.

– Возможно, в центре Фэрхэвена они и найдутся, но не думаю, чтобы их было много. Высокие постройки плохо согласуются с хаосом.

– Почему?
– любопытствует Кадара.

– Потому, - поясняет Доррин, - что внутренний хаос снижает прочность любого материала, а чем выше постройка, тем сильнее нагрузки. Вот почему нам следует создавать машины.

– Опять ты за свое!
– качает головой Брид.

– Он только о машинах и думает, - подхватывает Кадара.

– Но ведь это правда, - настаивает юноша.
– С помощью внутренней гармонизации мы можем придавать машинам самую высокую прочность. Сделанные из хорошего черного железа, они смогут противостоять воздействию хаоса. А неспособность сил хаоса пользоваться подобными устройствами могла бы дать нам преимущество.