Чтение онлайн

– В теории звучит неплохо, - говорит Брид, щурясь на движущуюся по дороге повозку.
– Но если машины хороши, почему же Братство возражает против них и даже спровадило тебя сюда?

– Они боятся машин, потому что не понимают их. Машины могут делать лишь то, для чего они построены.

– Доррин, - перебивает его Кадара, - все это мы уже слышали, и переубеждать нас тебе нет никакой надобности.

Доррин закрывает глаза. Навстречу путникам ползет повозка. Скрипят несмазанные колеса, крестьянский фургон тащит мышастая лошадь.

– Но... пшла...
– доносится с козел тусклый, лишенный выражения голос. Внешне возчик выглядит не старше Брида, но в свете чувств, порой говорящих о действительности больше, чем зрение, кажется дряхлым старцем.

Доррин взмахивает поводьями и ускоряет шаг лошади - заглядевшись на странного возчика, он отстал от Кадары и Брида.

Но прежде, чем ему удается догнать их, мимо, обогнав его, галопом проносится гонец в белой тунике с красной полосой на груди.

Впереди - пара приземистых башен из белого камня.

Доррин внимательно рассматривает сооружение, бросает взгляд на бледно-зеленую листву подстриженных кустов и деревьев за воротами, потом снова присматривается к выбеленному граниту сторожки и мостовой. Чувства его напряжены, кровь пульсирует в висках. Он ощущает несомненную угрозу и хочет понять, в чем она заключается и почему исходит от самого Белого Города - центра всего того, что было, есть и будет Кандаром.

На самом въезде в Белый Город тракт разделяется надвое зелеными посадками, превращаясь в подобие бульвара. А город и впрямь белый. Его белизна слепит сильнее, чем полуденные пески на восточных пляжах Отшельничьего. Белый и чистый, с гранитными мостовыми, сверкающими на солнце и светящимися в тени.

Проследовав за Кадарой и Бридом мимо старых и пустых башен, Доррин окидывает взглядом долину, изумляясь сочетанию белого и зеленого. Легкий ветерок шелестит листьями в облачно-зеленых кронах деревьев, разделяющих улицы надвое. Улочки переплетаются самым прихотливым манером, однако главные тракты, идущие с востока на запад и с севера на юг, словно два белокаменных меча, четко разделяют город на четыре части.

Хотя еще далеко не лето, здесь очень тепло. Даже теплее, чем в Тирхэвене или Вергрене. Но никаких красок, никаких цветов, кроме белизны и зелени, вокруг не видно. Повозки и верховые, направляющиеся в город, движутся по правой стороне бульвара; выезжающие - по левой. А по внешним краям устроены дорожки для пешеходов. Чем ближе к центру, тем ярче становится белизна и тусклее зелень; в самом же центре одиноко высится каменная башня.

Набрав дыхания, Доррин направляет чувства к ветрам, и... едва не выпадает из седла. Наполняющая долину марь - клубящаяся, белесая, с красными прожилками - терзает все его естество. Он утирает рукавом выступивший на лбу пот. В этом городе славно потрудились и каменщики, и садовники, но суть его составляет белая магия.

С трудом приходя в себя, он, словно издалека, слышит обращенные к Бриду слова Кадары:

– Ну, и что мы здесь будем делать? И как нам продолжить путешествие? Чем дальше мы заезжаем, тем выше цены. Не знаю, как у тебя, а у меня осталась всего горстка монет. Кто знает, сколько времени нам придется проторчать в Кандаре? Может быть, целый год!

Доррин снова утирает лоб, тянется за фляжкой с водой и делает большой глоток.

– Как - что делать?
– отзывается Брид.
– Наймемся в купеческую охрану или что-то в этом роде.

– Ага, это при том, как они платят. И при том, как здесь относятся к женщинам-бойцам!

– У тебя есть идея получше? Ты, кажется, первая забеспокоилась насчет деньжат.

– Должен быть лучший выход.

– Я не могу остаться здесь на ночь, - вмешивается в их спор Доррин.

– Почему? Ты не можешь то, не можешь это, а можешь только смотреть невесть куда и придумывать свои дурацкие машины!

– Слишком много хаоса, - говорит Доррин и ежится, снова ощущая ползущие отовсюду нити белизны.

– Доррин, но ведь это чистый, ухоженный город, - говорит Кадара, указывая на выстриженный газон.
– Почему бы и не провести здесь некоторое время?

– Ну и оставайтесь, а я не могу. Давайте назначим место встречи.

– Доррин, глупее этого...

– Кадара!
– обрывает ее Брид и обращается к Доррину: - Можешь ты объяснить, что тебя здесь не устраивает, помимо хаоса?

– Здесь повсюду что-то... вроде невидимых медуз со жгучими щупальцами. У меня слезятся глаза, а порой просто нечем дышать, - Доррин смотрит на мостовую, потом поднимает глаза на приземистые дубки с бледной корой. Деревья здесь, и те какие-то... неправильные.

– Ты должен уехать немедленно или мы сначала потолкуем с каким-нибудь торговцем?

– Надолго мне здесь лучше не задерживаться.

– Замечательный парень! Теперь к его дурацким машинам добавились немыслимые медузы и неправильные деревья.

Доррин и Брид оборачиваются к Кадаре.

– Вообще-то, Кадара, я вполне доверяю его чувствам. Ты уж как хочешь, а я предпочел бы отправиться в путь вместе с Доррином.

– Прости, - бормочет Кадара, уставясь в гриву своей лошади.
– Просто во все это трудно поверить.

Доррин, несмотря на резь в глазах, ухмыляется:

– Я бы сам не поверил, не будь мне так больно.

– Так дело всего-то навсего в хаосе?
– уточняет Брид.

– "Всего-то навсего"?
– кисло переспрашивает Доррин.

– Уел ты меня, Доррин!
– смеется Брид.

– Все вы, мужчины... заодно, - ворчит Кадара.

– Но так ли, этак ли, а торговцев поискать надобно, - говорит Брид. Как думаешь, можно найти кого-нибудь близ центральной площади?

Доррин кивает. Площадь ничуть не хуже всех прочих мест, а следовать сквозь сплетения хаоса за Бридом куда легче, чем в одиночку.

Еще одна повозка, поскрипывая, проезжает мимо в направлении Монтгрена.

– А почему бы не спросить у кого-нибудь, где тут рынок?
– ворчит Кадара.
– Вы, мужчины, вечно корчите из себя всезнаек и стыдитесь задать простой вопрос.

– Вот ты и спроси, - отзывается, покраснев, Брид.

– С удовольствием.

Фыркнув, Кадара опережает своих спутников и подъезжает к людям, разгружающим подводу перед каким-то зданием.

– Уважаемые, не могли бы вы сказать мне, где тут останавливаются торговцы?

Пузатый малый с шевелящимся на ветру пушком светлых волос поднимает глаза лишь после того, как сгрузил на тачку мешок муки.

– Вольные торговцы или лицензированные?

– Не знаю. Те, которые в городе.