Чтение онлайн

– Хочу посмотреть, не удастся ли мне смастерить кое-какие игрушки.

– А у меня никогда не было игрушек, - вздыхает Ваос.

– А какие бы ты хотел иметь?

– Не знаю, - светловолосый паренек пожимает плечами. Одеяло сползает с них, он поднимает его и закутывается снова.
– Я игрушек и вблизи-то не видел, разве только у Виллума в витрине. Как-то попробовал вырезать сапожным ножом юлу, но она, почитай, и не вертелась. А Форра задал мне трепку за затупленный нож.

– Смотри ты...

– Тебе сильный жар нужен, Доррин?

Юноша присматривается к светящимся уголькам.

– Притормози на мехах... примерно вполовину.

– Так что ты хочешь сделать?

– Маленькую ветряную мельницу с рукояткой, чтобы лопасти вертелись.

– А не легче ли вырезать из дерева?

– Легче, но мне хочется сделать железный механизм. Так интереснее.

– А настоящий, большой механизм - он такой же?

– Не совсем. Для игрушки не требуется такая точность, как для настоящей машины. Но детали все равно должны стыковаться.

После того как заготовка несколько раз раскалялась докрасна и возвращалась на наковальню, на кирпичи рядом с горном ложится для охлаждения маленькое зубчатое колесико.

– Собираешься сделать сегодня еще одно?
– спрашивает Ваос.

– Надеюсь смастерить три, и это будет половина работы. Завтра сделаю еще два таких и два со штырями.

– Ух ты! Сколько, оказывается, возни с игрушками.

– И это только начало. Перед тем как подгонять детали к дереву, мне надо будет их подточить, отфилировать и отшлифовать. А сейчас, - Доррин вынимает из горна металлический прут, - чуть полегче на мехах.

– Хорошо, все-таки, что здесь тепло, - говорит Ваос, утирая лоб.

LXVI

Холод снаружи такой, что Меривен поначалу отказывается покидать стойло. Выдыхая пар, юноша направляет кобылу в сторону жилища Риллы. Рука его непроизвольно касается посоха. У целительницы он, может, и ни к чему, а вот по дороге к Виллуму вполне может потребоваться.

Вовсю валящий из трубы белесый дымок указывает, что целительница уже давно на ногах, а цепочка ведущих к крыльцу следов - что к ней уже заявились посетители.

Подыскивая, где лучше оставить Меривен, он привязывает ее к кусту бузины.

Потопав, чтобы стряхнуть с сапог снег, он стучится и, не дожидаясь ответа, проскальзывает внутрь, быстро закрывая за собой дверь.

Крикнув: "Рилла, это я, Доррин!", юноша берет веник и начисто обметает сапоги, после чего - настолько в доме тепло!
– снимает куртку.

– А я тебя заждалась, парнишка, - говорит целительница.
– Тут вот люди пришли...

В комнате греются у огня молодая женщина и девочка в грязном, потертом овчинном полушубке, придерживающая левую руку правой. Щеки ее запали, в глазах боль.

– Маленькая Фриза прищемила ручонку дверцей стойла, - сообщает Рилла весьма скептическим тоном.

– Да-да, так оно и было, - торопливо заверяет мать, одетая в латаный шерстяной плащ, который когда-то был голубым.
– Герхальм недоглядел.

Доррин отмечает покрасневшие глаза матери и улавливает ее боль - иную, чем у дочки. Он делает шаг к Фризе, однако девочка испуганно шарахается от него и жмется к грязным маминым брюкам.

– Нужно осмотреть руку этой резвушки, - произносит Рилла все тем же нарочито спокойным голосом.

Темные глаза девочки тревожно перебегают с целительницы на Доррина.

Оглядевшись, Доррин видит, что Рилла приставила табурет к книжному шкафчику, на котором стоит около дюжины книг. Выдвинув его на середину комнаты, юноша садится прямо перед Фризой.

– Признаться, я не очень-то разбираюсь в девочках, - начинает он, стараясь придать ребенку побольше уверенности, - но у меня есть кобылка. Наверное, ты могла бы назвать ее девочкой-лошадкой. Ее зовут Меривен.

– Дурацкое имя для кобылы, - грубовато замечает Рилла.

– Ну, она так представилась. Что я мог поделать?
– отзывается Доррин, пожав плечами и положив руки на колени.
– А тебя как звать? Может, Снежная Киска?

Фриза молча смотрит себе под ноги, на дощатый пол перед очагом.

– Или девчушка-резвушка?
– Доррин умолкает, потом заговаривает снова: - Думаю, моя Меривен тоже когда-то была изрядной резвушкой. Она рассказывала, что вечно куда-то спешила. Правда, мы с ней тогда не были знакомы.

– Лошади... не разговаривают.

– Да, они больше отмалчиваются, но Меривен поговорить любит. Особенно, когда дорога длинная: у нее всегда есть, что порассказать. То о травке толкует, то на оводов жалуется, а то...
– он делает паузу.
– Конечно, она уже большая девочка, но ведь и ты когда-нибудь вырастешь.

Доррин ощущает исходящую от матери волну страха, но заставляет себя улыбнуться.

– Но ты, наверное, умница, а Меривен хоть и большая, а глупышка. Бывает что летом, на лугу, она просит меня снять с нее седло и катается по траве. Ей очень нравится запах зеленой травки.

– Ты... ты сам дурачок.

– Мне мама тоже так говорила. Это было давно, но с тех пор я, похоже, так и не поумнел.

Фриза косится на Доррина с интересом, но продолжает жаться к ногам матери.

– Может быть, как раз поэтому мы с Меривен так ладим, - продолжает юноша.
– Хочешь с ней познакомиться? Я покажу ее тебе, только сначала взгляну на твою ручку.

– У тебя что, и правда есть лошадь?
– спрашивает мать девочки.

– Для подмастерья он не такой уж бедняк, Мерга, - говорит Рилла.

– Меривен существует на самом деле, - ухмыляется Доррин.
– Я привязал ее рядом с домом к кусту бузины.

– Бузина - не лучший корм для лошади, - замечает Рилла.

– Я покормил ее перед отъездом.

– А можно мне ее погладить?
– спрашивает Фриза.

– После того, как мы хорошенько вправим твою ручку, - отвечает Доррин.

– Ручка болит.

– Я знаю. А в каком месте?

– Вся болит.

Не вставая, Доррин пододвигается на табурете поближе к матери и дочке.