Ирано-таджикская поэзия
Шрифт:
РУБАИ
* * *
Фиал вина мне нацеди, приди! От стража злобного уйди, приди! Врага не слушан! Внемли зову мысли И песни у меня в груди! — Приди! * * *
Ты лицом нежна, станом, как кипарис, стройна. Можешь в зеркало солнца смотреться лишь ты одна! …Я ей шаль подарил. И, смеясь, сказала она: «Назначаю свиданье тебе в видениях сна». * * *
Что ни день, то новое бремя — на сердце мое. Что ни день, то новое горе — вдали от нее. Мне судьба говорит: «Много дел других у меня! Что мне слезы твои? Что, Хафиз, мне томленье твое?» * * *
О луна! Ты у солнца взяла свой блеск и свет. На виске твоем бьется Ковсар… О весна и цвет! Ты повергла меня в эту ямочку на подбородке, Как в зиндан, и оттоль — из-под амбры — мне выхода нет. * * *
Спать я лягу в мученьях, усну в крови. В лоне горя усну, не в лоие любви. А не веришь, ко мне хоть во сне сойди! Хоть во сне моей скорби вниманье яви! * * *
О сиянье далекой чигильской свечи — лучше молчи. О мученьях моих — как они горячи — лучше молчи. Нет со мною друзей, перед кем я открою тайну свою! О сердечной тоске моей лучше молчи — лучше молчи! * * *
Ты сперва свиданья кубок мне с любовью поднесла. Опьянел я. Ты дала мне горечь бедствия и зла. Молча плачу я. Мне сердце ярость пламени сожгла. Стал я прахом. Прах мой буря в даль пустыни унесла. * * *
Все богатства земли и слезинки не стоят твоей! Все услады земли не искупят неволь и цепей! И веселье земли — всех семи ее тысячелетий,— Бог свидетель, не стоит семи твоих горестных дней! * * *
Тог, кто клялся мне в верности, стал мне врагом. Муж — вчера добродетельный — стал подлецом. Ночь делами, что завтра свершатся, чревата. Но едва ль она добрым чревата плодом. * * *
Скоро осень у роз лепестки оборвет, И, как чашу, нарцисс приподымет свой плод. Тот блажен, кто как легкий пузырик в арыке, Головою ко входу в кабак припадет. * * *
С вином вблизи ручья уединись. Забудь о прошлом, скорби сторонись. Срок нашей жизни — срок цветенья розы. Вину, ручью и солнцу улыбнись. * * *
Ты от судьбы обмана жди и лжи. Будь мудр, как листья ивы, не дрожи. Ты нас учил: цвет черный — цвет последний. Что ж головой я побелел, скажи? * * *
Ты пей во младости вино, встречай весельем дней исток. Ты с теми пей, чей лик румян и нежен на губе пушок. Весь этот мир — в пыли руин забытый караван-сарай. Блажен, кто, пьяный, средь руин кабацкий разыскал порог. * * *
Развалины жизни кипящий разлив окружил, Наполнил нам чаши, согрел остывающий пыл. Проснись же, приятель! Взгляни, как проворно пожитки Из хижины жизни носильщик судьбы потащил! * * *
Ни на миг не отрывай уст от уст чаши! Радость мира, сладость чувств — от уст чаши. В чаше мира — благо всё: уста милой И отстой, что горько-густ, — от уст чаши. * * *
Я от жажды палящих лобзаний твоих умираю. Я в тоске по тебе — средь пустынь, средь чужих — умираю. Многословья не нужно… Вернись! О, вернись! О, вернись! Жду тебя! Но мой зов безотзывный затих… Умираю. * * *
Жизнь сгубил я в бреду вожделений, как в тягостном сне, Сам не знаю — по воле светил, по моей ли вине. Те, кому я открыл свое сердце, мне стали врагами. Ну и странность судьбы! Ну и доля же выпала мне! * * *
Никаким не владею я в мире добром — кроме скорби. Ничего не нашел я ни в добром, ни в злом — кроме скорби. И ни преданности, ни любви я не встретил ни в ком. Друга нет на пути одиноком моем — кроме скорби. * * *
Твоею прелестью пристыжена, Перед тобою роза склонена. Частицу света ей луна дает, Но у тебя свой блеск берет луна. * * *
Ты говоришь мне: «Не о горе мысли, Развей дурные на просторе мысли! Смирись, терпи!..» Но что мне делать с сердцем? В нем — целый мир скорбей, в нем море мысли. * * *
Принеси мне вина фиал, положи фиал на ладонь. Словно пери, чьи губы — лал, положи фиал на ладонь. По краям его пена кипит, пузырьки ее словно цепь… Видишь — разум я потерял! Положи фиал на ладонь! Поделиться с друзьями: