Чтение онлайн

Девушка метнулась из палаты и быстро возвратилась, держа в руке круглое зеркало величиной с тарелку. Она поднесла его к лицу Темновой так, чтобы больная могла без труда рассмотреть своё изображение.

Вича посмотрела в зеркальную поверхность, но сначала увиденное показалось ей злой шуткой, розыгрышем хитрой медсестры.

Она недоверчиво вглядывалась в это морщинистое лицо со свисающими брылями дряблых щёк, узким посиневшим ртом, с опущенными книзу уголками губ, пигментными пятнышками на висках, и... Не верила своим глазам. Выхватив зеркало из рук сестры, она поднесла его поближе, но при таком рассмотрении стало только страшнее...

– Это - не я! Что вы со мной сделали?
– обессилено опустив руку, прошептала Вича.

– Кроме лечения, которое спасло вам жизнь... Ничего!
– серьёзно ответил доктор.

Викуля почувствовала - он не шутит.

От нахлынувшего ужаса закружилась голова. Пытаясь собраться с силами, Темнова перевела взгляд на стену, по которой, словно по компьютерному монитору, медленно проплыли чёрные строки где-то уже слышанного дурацкого стишка:

«Дура думала, что нашла клад,

Получила на смерть Переклад!

Торопись! Твои часики тикают...».

Холодный озноб пробежал по спине... Она вдруг вспомнила себя стоящей в подъезде и покорно бормочущей слова странного заклинания: «Горе, болезни забираю, взамен деньги получаю! Отдаю здоровье - забираю богатство! На то моя воля! Да будет так!».

– Нет!
– простонала Вика.
– Нет! Этого не может быть!

– Вы о чём?
– взволнованно спросил доктор и взял пациентку за руку.

«Бред! Полный бред!», - лихорадочно думала Вика.
– «Мне просто повезло. Я случайно нашла деньги...».

– Немедленно возьми себя в руки!
– голос Ракула раздался над самым ухом.
– Сейчас не время спорить и выяснять. Мы сами во всём разберёмся! Слышишь меня? Ничего не потеряно, пока ты живая. Если кто-то смог отобрать твою молодость, то мы заставим его вернуть её тебе. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Но не здесь и не сейчас. Успокойся! Улыбнись врачу!

– Хорошо, я не знаю, сколько мне лет...
– сдалась пациентка, застенчиво улыбаясь.
– А как по-вашему?

Довольные искорки вспыхнули в глазах доктора...

– По визуальным признакам... Шестьдесят - шестьдесят пять.

– Значит, пусть так оно и будет...
– заплакала Темнова.
– Главное, что я жива... И главное, чтобы жил Вадик.

– Стесняюсь спросить, этот парень, он кем вам приходится? Родственник?

Вича хотела сказать, что другом, однако вовремя спохватившись, решила до конца соответствовать «новому возрасту».

– Водитель, - ответила она.

– Понятно, - подытожил доктор.
– Сейчас отдыхайте. А завтра потихоньку начнём вставать с кровати... И ещё, я позвоню в полицию, скажу, что вы очнулись... Сможете побеседовать с представителем внутренних органов?

– Да, - согласилась Викуля.
– Смогу.

Беседа с молодым лейтенантом получилась формальной и короткой.

Викуля сослалась на то, что практически ничего не помнит, спросив только о судьбе мотоциклиста, ехавшего впереди них.

Лейтенант ответил, что на дороге не было никакого мотоцикла, по крайне мере, ни камеры, ни видеорегистраторы машин его присутствия не зафиксировали. Пообещал посодействовать в получении справки об утере документов, пожелал скорейшего выздоровления и убежал.

– Что теперь делать собираешься?
– в пустой палате снова появился призрак Ракула.

– Для начала начну искать колдуна, кота кладбищенского...
– подумав, ответила Вича.

– Это - проще простого, я адрес знаю, - ровным голосом ответил Ракул.
– Отсюда мне всё стало понятно...
– он помолчал.
– Получается, что Большова - моя прежняя хозяйка - через него со своей дочери на тебя старость переложила... Эх, Вика, зачем тебя угораздило те деньги присвоить...

– Что теперь об этом вспоминать, - ответила Темнова.
– Адрес назовёшь?

– И адрес назову, и с тобой пойду...

– Со мной?
– Вика не поверила своим ушам.

– С тобой!
– подтвердил Вадик.
– Должен же тебя, дуру, кто-то сопровождать, тем более, ты снова мне платишь, значит, и контракт продлевается...

– Теперь уже - старую дуру, - вздохнула Вича.
– Я согласна, одной - совсем тоскливо.

Глава 4

Седовласый консьерж подозрительно уставился на странную старуху, одетую в джинсы и короткую молодёжную майку.

– Вы в какую квартиру?
– проявил он причитающуюся занимаемой должности бдительность.

Вича представилась собственной бабушкой из Пустыхова и, позвенев связкой ключей от квартиры перед носом «строго стража», прошла к лифту.

Дома она положила в папку с документами договор с клиникой о переводе пациента Ракула на коммерческую основу содержания. Пересчитала оставшиеся деньги и, включив компьютер, приобрела через интернет-магазин соответствующую возрасту пожилой дамы одежду, указав адрес доставки.

– Вадик, - позвала она.
– Ты здесь?

– Здесь, не переживай, - прозрачный силуэт возник в неосвещённом проёме, ведущем в коридор.

– Мне как-то не по себе от того, что ты всегда на меня смотришь, - нерешительно начала Вика.
– А если я переодеваться буду или в душе... Ты что ж, всегда рядом?

– Очень надо старухины прелести разглядывать, - огрызнулся Ракул.

– Тогда давай условимся, что в спальню и туалет с ванной ты не заходишь.

– Легко!
– согласился Вадим.
– А ты телевизор не выключай... Я смотреть буду, когда ты спишь. Поставь спортивный канал, звук можно негромко...

Вечером следующего дня из подъезда элитной многоэтажки в центре города вышла сухопарая старушка в строгом костюме. Идеальная стрижка седых волос - над которой два часа назад на славу потрудилась парикмахерша местного салона причёсок - придавала даме элегантности и уверенности в себе. Беззвучно пошевелив губами - будто общаясь с кем-то невидимым - бабуля открыла сумочку и, убедившись, что пакет с грязной шерстью находится на месте, направилась к ожидающему её такси.

– Заводская, пятнадцать, - назвала она адрес водителю, расположившись на заднем сидении.

* * *

Аркадий Петрович Сытин в одиночестве отмечал первый день без гипса.

Нога ныла, и наступать на неё в полную силу было ещё больно. Поэтому толстяк расположился в кресле перед накрытым столом, разместив пострадавшую ногу в кресле напротив.

Пропустив рюмочку холодной водки и похрумкав солёным огурцом, он невольно задумался о несовершенстве мироустройства, разделяющего параллельно существующие спектральные действительности не только по доминирующей цветовой гамме и возможностям сущности каждого индивида, но и по предлагающимся наборам приятных и, напротив, чувственных ощущений.