Чтение онлайн

У Вадика и Эдика - шок, ступор, цейтнот! Минута молчания по жертвам Второй Мiровой!... Полный разгром!... В их сознании возникают картины, одна другой страшнее; они уже видят парад частей Вермахта на Красной площади, Гудериана на белом коне, принимающего парад рейхсмаршала Герринга... И Гитлер такой молодой - на трибуне Мавзолея, ага... и наяривает губная гармошка навязчиво: "Ах, мой милый Августин! Августин!!! АВГУСТИН!!!"...

А улыбающийся официант повторяет свой вопрос:

– Будете пить прямо из этой посуды, или подать чашку?

А Вадик понятия не имеет, как нужно пить чифир - прямо из "чифир-бака", или из отдельной посуды. Более того: он даже не представляет себе, как он сейчас вообще всё это будет пить - не важно, из бачка этого прокопчённого, или из отдельной чашки! Там же, судя по всему, настоящий чифирь - ударное пойло, валящее с ног бегемота!
– а он, Вадик, и к простому, крепкому чаю не сильно-то привычен. Ну, получилось так: совецкое детство, хронический продовольственный кризис, перебои с чаем... Заварка, которую мама заливала кипятком на второй, а то - и на третий раз... А тут - чифир! У-у, ф-фашисты пррроклятые!...

И Вадик, глядя на неаппетитный "чифир-бак", потупив взор, произносит:

– Принесите чашку...

...Как уж он влил в себя чайную чашку крепчайшего горячего чифира, и что творилось с ним после этого, нам не сильно-то важно: если человек по собственной глупости и доброй воле едва не довёл себя до сердечного приступа, то это уже его личное дело. Но "едва" - не считается, и, кое-как придя в себя, наш герой требует принести счёт. И официант приносит счёт, и в этом счёте напротив слова "Chifir" стоит сумма, раза в три превышающая стоимость всего, что было друзьями съедено и выпито за столиком этого маленького берлинского ресторанчика. После своего конфуза с чифиром, им бы заплатить по счёту - да и уйти поскорее, но они ведь решили выяснить у официанта, почему это за бачок чифира с них решили содрать втрое больше против остального обеда? И официант, конечно же, всё популярно им объяснил:

– Видите ли, господа, - начал он с той же улыбкой, - Берлин - это очень культурный город, и его посещают люди из самых разных стран. Поэтому, мы стараемся учитывать все пожелания наших гостей, в том числе, и в области традиционной национальной кулинарии.

– В берлинских ресторанах, - продолжал официант, - трудятся очень опытные повара, в том числе - и высококлассные специалисты в области национальной кухни. У нас есть повара, которые готовят традиционные африканские, китайские, полинезийские и многие другие блюда. В том числе, в одном из берлинских ресторанов работает и специалист, который готовит традиционные совецкие блюда - такие, как balanda, zatirukha, sobaka, kochka и другие. О том, что речь идёт именно о традиционном напитке совецкой кухни, я понял сразу же, когда вот этот господин, - тут официант улыбнулся Эдику, - сказал совецкие слова "Nu, bliad, pizdetc!" - когда в Германии стояли совецкие оккупационные войска, мы часто слышали такие совецкие слова от ваших офицеров, и знаем, что они обозначают большой восторг.

– Мы позвонили в один из ресторанов, где работает специалист, который готовит блюда совецкой кухни. Это - очень хороший специалист: его отец был в совецком плену, в GULAG, и многому там научился, и многое узнал. И даже привёз с собой из России специальную посуду для приготовления этого напитка, - здесь официант указал на "чифир-бак".

– Работа такого специалиста стоит очень дорого, но мы очень надеемся, что его труд не разочаровал Вас, - официант поклонился Вадику, - а, кроме того, мы постарались, чтобы этот специалист, как можно, скорее прибыл в наш ресторан и приготовил для Вас chifir - снова поклон Вадиму, - поэтому, в цену напитка включены транспортные расходы и отдельная доплата за скорость, а также - работа специалиста. Наше же заведение получает от этой суммы лишь самую малую часть - за обслуживание. Мы очень надеемся, что вам, господа, понравилось у нас, и будем рады, если вы навестите нас ещё!

– А... а как часто у вас в заведении заказывают...
– Вадик едва не произнёс: "блюда совецкой кухни", но вовремя одёрнул себя, - э-э... Chifir?

– Не так уж часто, - вновь улыбнулся официант, - но, время от времени, такие заказы бывают. Примерно, раза три-четыре в год. И Chifir заказывают, и balanda, и zatirukha, и...

Про блюда "собака" и "кошка" интеллигентному Вадику слышать было уже выше всяких его сил: резко вскочив, он почти пулей выскочил из ресторанчика. Эдик трусил следом. Вдогонку им неслись слова официанта:

– Мы рады будем снова увидеть вас в нашем заведении! Perestroika! Gorbochev! Vladimir Putin!...

Наверное, в детстве меня очень плохо воспитывали родители и дед с бабушкой... Вернее, я даже уверен, что они меня воспитывали плохо, даже отвратительно: мало того, что поддались на мои капризы и навсегда забрали меня из детского сада после третьего дня моего пребывания там - так ведь, ещё и определили мне в качестве "няньки" прадедушку. А прадедушка - он, мало того, что был недобитым белогвардейцем-колчаковцем - так он, к тому времени, совсем старенький был и глухой (это у него контузия была, ещё с I-й Мiровой войны) - и он, в силу своего отвратительного слуха, не уследил за тем, какие такие пластинки я там на проигрывателе наяривал.

Проигрыватель, по тем временам, был просто замечательный - рижская VEF-овская "Rigonda", с радиоприёмником (который, кстати, всё брал - после того, как дед "подхимичил" что-то с антенной) - ну, а пластинки... Накупили мне в детстве пластинок с записями детских радио-спектаклей и сказок - про Чебурашку, про Ивана-Царевича и Василису Премудрую, про приключения каких-то слонят, верблюжат, мартышек и бегемотиков в дебрях Африки - сиди и слушай под присмотром прадеда, пока вся семья на работе. Кр-расота! Главное же - с проигрывателем обращаться научили: прежде всего, нужно было открыть крышку, поднять её и закрепить специальной штангой, чтобы не захлопнулась - а потом, осторожно достав пластинку из конверта и из пакетика, поставить её на диск, повернуть рычажок - и очень-очень аккуратно опустить на край вращающейся пластинки головку "удочки"-звукоснимателя. И - чудо свершилось!
– из динамика пошла музыка, а затем и началась сказка...

Не знаю даже, что мне больше нравилось - собственно, слушать эти сказки, или приводить в действие проигрыватель. Сейчас мне кажется, что оба этих удовольствия были для меня равноценны - иначе трудно объяснить, почему я, наслушавшись через некоторое время, сказок про Львёнка и Черепаху и прочих чебурашек и бегемотиков, полез во "взрослые" пластинки - благо, все они были здесь же, под рукой, в тумбочке. Прадедушка в мои аудио-эксперименты не вмешивался: он, обычно, сидел тут же, рядышком в кресле, читал какую-нибудь книжку - потом засыпал, уронив книжку на колени (а на коленях дремал кот Тимофей, которому падение книжки совсем не нравилось) - и просыпался, только если я начинал будить его.

Но мне было не до прадедушки: то, что я обнаружил среди "взрослых" пластинок, буквально перевернуло моё представление о мiре музыки! Если из телевизора я знал, что есть такие певцы - Юрий Богатиков, Эдуард Хиль, Муслим Магомаев и Иосиф Кобзон, певицы Эдита Пьеха, Майя Кристалинская и ещё кто-то, то здесь было нечто совершенно иное!... В свои четыре года я уже знал буквы и, худо-бедно, умел читать - и вот, на конвертах "взрослых" пластинок я видел какие-то малопонятные буквы, которые чередовались с теми, что я знал - поэтому, тогда я так и не смог прочесть, что моими "музыкальными кумирами" стали Сальвадор Адамо, Мирей Матье, Дюк Эллингтон и Луи Армстронг. Но - Боже, какая это была музыка, какие песни!... Песни были непонятные, на каком-то красивом чужом языке - но я готов был наяривать их на проигрывателе раз за разос - только бы они звучали! А музыка! "Караван" Эллингтона просто сводил с ума - и это в четыре-то года!...

Короче говоря, наслушался ребёнок зарубежной эстрады и буржуазного, разлагающего душу, джаза. До такой степени наслушался, что когда в первом классе на первом уроке первая наша учительница Галина Петровна Сосновская стала спрашивать нас, кто кем хочет стать, когда вырастет, я поставил её в небольшой тупик, заявив, что хочу стать саксофонистом.

– Музыкантом?
– переспросила Галина Петровна.

– Нет, - твёрдо ответил я, - саксофонистом. И зачем-то прибавил: - Как Луи Ам... Амстрон.