Чтение онлайн

На следующий день Максим забрал в мастерской приятеля необходимые для создания стенда фотографии передовиков городского кинофронта, и приступил к созданию стенда. Он работал увлечённо и с огоньком: к полуночи стенд для главного городского кинотеатра был готов, и Максим наводил на него последний глянец, время от времени подходя к столу, за которым с полседьмого сидели двое друзей, и пропуская с ними рюмочку - для вдохновения.

Оставалось лишь наклеить буквы заголовка - знаменитую ленинскую цитату о том, что из всех видов искусств для нас важнейшим является кино - и тут выяснилось, что эта крылатая фраза Вождя, красовавшаяся в каждом, даже самом занюханном кинотеатришке, вылетела у Макса из головы.

– Так! "Кино - главнейшее из искусств"? Нет, не то!... А как же? Как?!!!...
– Максим -одил вокруг стенда туда-сюда, и бормотал себе под нос разные варианты, - "Кино для нас - самое важное из искусств"? Нет! "Искусство - самое важное из кин"? Нет, ч-чёрт, не то, не то! Эй, вы, мастера культуры!
– обернулся он к собутыльникам, - чего там Ленин про кино говорил? Не помните?

– Гы... Ик!
– откликнулся поэт Гена. Этот Гена был "свободным поэтом" - то есть, таким поэтом, которого нигде не печатали и которому приходилось работать то дворником, то грузчиком - а к Максиму он приходил только для того, чтобы выпить и пожрать на халяву, - Ик! Про к-кино Владимир Ильич говорил, да... Он и про театры тоже говорил, и про музей всякие...

– Да без тебя знаю, что говорил!
– огрызнулся Максим, - а что? Что конкретно?

– Ну-у, - протянул Гена, - говорил, что там, мол, много хороших фильмов показывают... Что они с Надеждой Константиновной любят в кино ходить... наверное...

– А'гхиглупо!
– взвился сидевший в уголке Валерик, подражая ленинским интонациям, - А'гхиглупо, това'гищ поэт! Владими'г Ильич Ленин говорил, что из всех искусств для п'голета'гиата важнейшими являются Кино, - Валерик взмахнул ручонкой, подхватывая недопитый стакан, - Вино, - и опрокинул содержимое стакана в себя, - и Домино! Ве'гной до'гогой идёте, това'гищи!
– и, поклонившись, словно со сцены после окончания спектакля, плюхнулся на свой стул.

– Точно!
– радостно заорал Максим, - Точно! Валерка, скажи-ка ещё раз - только по-нормальному - я запишу!

Валерик встал и вновь произнёс слова Вождя Мирового Пролетариата, старательно копируя ленинские интонации. Максим записал всё это на бумажку, после чего вытащил на свет Божий ящик, в котором у него хранились загодя вырезанные из пенопласта объёмные буквы, и принялся наклеивать крылатую фразу Вождя на стенд.

– У-ух!
– наконец-то приземлился он в своё кресло, - готово! Эй, Геныч, проснись! Давай-ка, сгоняй к сторожу - пусть выдаст ещё пару пузырей - скажешь, что я послал! А то я смотрю, вы тут уже всю бутылку приговорили, сволочи. Кстати, можешь и сторожа пригласить посидеть с нами...

...Когда поэт Гена принёс требуемое, и друзья разлили водку по стаканам, Максим произнёс:

– Ну, давайте, мужики! За него - Макс кивнул в сторону стенда, на котором сверху был укреплён пенопластовый ленинский профиль и красовалась фраза Вождя - за товарища Крупского! За кормильца нашего! Ведь сколько ж нашего брата-художника с него кормится, за портреты да за бюсты огребает!

– Ум-мнейший б-был ч-ч-человек! Мат-тёрый ч-человечище! Ик!
– поддержал Макса уже дошедший до кондиции поэт Гена, - с-сколько к-к-книжек нап-писал - в жисть не прочесть!

– Это уж точно!
– весело усмехнулся Максим, - не прочесть - и не запомнить, чего он там наболтал - про кино, про вино... про баб...

– А вот интересно, - вдруг оживился Генка, - а г-говорил он что-нибудь п-про баб?

– Конечно!
– откликнулся из своего угла актёр Валерик. Он встал, оттянул пальцами в стороны фалды пиджака, и произнёс на-гора фразу, вновь старательно копируя ленинскую интонацию: - Создание п'гинципиально новой, социалистической бабы является одной из пе'гвооче'гедных п'гактических задач совецкой власти! Ура това'гищи!
– и вновь поклонился.

– Ни фига себе!
– Генка даже на стуле подскочил, - а когда это он такое говорил? Я н-не слышал раньше...

– Это он не говорил, а писал - в Закрытом Письме к Съезду партии, - пояснил Макс, который уже понял, что Валерика понесло на приколы и импровизы, - только это письмо потом Сталин засекретил! Вам в университете про него не рассказывали, конечно...

– Из-за баб з-засекретили, да?
– спросил Генка, но Максим оставил его вопрос без ответа - он, хохоча, обратился к Валерику:

– Ну-ка, Лерыч-Валерыч, процитируй-ка нам, что там Вождь про гомосексуализм говорил?

– Гомосексуализм - раковая опухоль импе'гиализма!
– тут же сымпровизировал Валерик, - взамен мелкобу'гжуазного, ста'го'гежимного гомосексуализма, мы должны 'газвивать новый, п'голета'гский гомосексуализм!

– А про проституцию?
– Макс уже ржал в полный голос, - что там Ильич про проституцию затирал?

– П'гоституция, как фо'гма това'гно-денежных отношений, с пост'гоением коммунистического общества отом'гёт естественным об'газом! На смену ей п'гидёт д'гугая п'гоституция - основаная на доб'говольном волеизъявлении т'гудящихся масс!

Макс аплодировал; поэт Гена хлопал глазами: для него Владимир Ильич Ленин и прежде был авторитетом - но Генка никак не ожидал, что Вождь пролетариата не оставил своим вниманием такие вопросы, как гомосексуализм и проституция. Выпитая водка и актёрское мастерство Валерика создавали у пьяненького Генки ощущение того, что всё произносимое - чистая правда.

А Максима с Валериком уже несло дальше: макс требовал, чтобы друг выдавал ему ленинские фразы про представителей самых разных профессий - чабанов и каюров, бурлаков и газоэлектросварщиков, гробовщиков и врачей-проктологов, ветеринаров и служащих банков, почт и телеграфов. А Валерик, привыкший играть на сцене лишь мелкотравчатых сказочных злодеев в детских спектаклях, полностью перевоплотился в образ Вождя Мирового Пролетариата - и выдавал пулемётные очереди "ленинских цитат":

– Сознательному т'гудовому чабанству для достижения полного раск'гепощения надлежит дать самый 'гешительный бой феодально-'геакционной байщине и п'гочим пе'гежиткам с'гедневекового муллизма!...

– Элект'госва'гщики - пе'гедовой от'гяд элект'гификации и канализации всей ст'ганы!...

– Мы должны создать новый, п'голета'гский об'гяд пог'гебения 'габочих и к'гестьян и воспитать нового, социалистического г'гобовщика!...

– В'гачи-п'гактологи 'габотают на самом ответственном участке коммунистического ст'гоительства!...

– Эксплуатация бу'глака бу'глаком недопустима, това'гищи! Мы должны создать новое общество, в кото'гом каждый человек мог бы почувствовать себя бу'глаком!...

– Своев'геменная вакцинация и осеменение к'гупного 'гогатого скота - а'гхиважнейшая задача в деле пост'гоения коммунистического общества!...

– и прочую ахинею в том же роде.

Макс захлёбывался от хохота в своём кресле. Генка, на которого такое обилие "ленинских цитат" произвело, поистине, потрясающее впечатление, сначала просто сидел с открытым ртом, а потом осмелился спросить: