Исцеляющее безумие: между мистерией и психотерапией
Шрифт:
Так вот я вам скажу – я вспоминаю это время как островки счастья и кайфа в своей в общем-то и так негрустной жизни.
Ничего не надо, никакой психотерапии. Человек должен жить лениво и на природе; и с такими как он; и делать что хочет. «Ничего на свете лучше нету» – да и быть не должно.
Мы не можем ждать милостей от природы. А чтобы взять их у нее, надо, разумеется, знать их точные рецепты; я, если хотите, дам вам эти рецепты.
Даже если вы и не являетесь поклонниками введения в физическое тело инородных психоактивных веществ (алкоголя, травы, грибов и так далее), вам придется учитывать глубоко укорененное в человечестве сие пристрастие. Другими словами, если вы будете устраивать действа, подобные мистериям, вам нужно так или иначе определить степень присутствия таких веществ – в общем виде, если их не принесет ведущий, их принесут участники. Я устраивал группы с веществами, без веществ и с запретом на вещества, и немного знаю, о чем говорю.
О психотерапии с помощью «энтеогенов» (изменяющих состояние сознания веществ) надо бы написать отдельную книгу «российского разлива», но сейчас я ограничусь короткой главой. (Замечу, что одну такую книгу «Психогенные грибы» я четыре года назад выпустил, но конкретно психотерапии там отведена только одна глава.)
Само слово «энтеогены», пришедшее на смену «психеделикам», означает «приводящее к божеству».
В главе про Диониса я писал про мифологическую значимость «вина» для встречи человека с божественным духом. На разных континентах и в разные времена «вино» использовали разное («сому» в древней Индии, аяхуаску в джунглях Амазонки, мухоморы на европейском и азиатском Севере и так далее), но смысл в основном вкладывался одинаковый: человеку полезно (или даже необходимо) для общения с «высшими силами» получить заряд чего-то, изменяющего привычный ход его мышления на физиологическом уровне.
Слово «наркотики» является жупелом в нынешней культуре, разделяющим общество на разные фракции с очень агрессивным отношением друг к другу. С этим словом обычно связано очень много эмоций, но крайнее мало понимания сути дела. Одно из главных мало осознаваемых вещей – что слово «наркотики» являются очень грубой и малоосмысленной генерализацией. Попросту говоря, в одно понятие оказались сваленными вещества и растения совершенно разного действия. Поэтому буквальной расшифровке это понятие поддается с трудом. Но мы попробуем.
С юридической точки зрения, под наркотиками понимаются вещества, запрещенные к употреблению «неуполномоченными» лицами. Это достаточно понятно.
С точки зрения физиологической, наркотиками надлежит называть вещества, вызывающие физическое привыкание, то есть те, прием которых становится навязчиво необходимым. Тут уже большой простор для путаницы, потому что с одной стороны, многие (самые важные для мистерий) растения и вещества никакого физиологического привыкания не вызывают, что хорошо изучено и документировано (ЛСД, псилоцибиновые грибы, кактус пейот, аяхуаска и т.п.). С другой стороны, есть очень активно используемые в медицине «легальные» вещества, которые как раз привыкание вызывают – например, антидепрессанты, а также, немного в другом смысле, лекарства типа инсулиновых препаратов для диабетиков.
С биохимической точки зрения, «наркотики» распадаются на совершенно непохожие классы веществ. Что важнее, и их действие на организм и психику совершенно разное. Есть вещества морфинового ряда (героин, опиум, кодеин), которые успокаивают и расслабляют; есть вещества типа амфетаминов, которые стимулируют нервную систему; есть вещества, которые на «активность» не действуют или действуют непредсказуемо (кетамин, псилоцибин и пр.) Трудно понять, на самом деле, что же означает это слово «наркотики» в контексте влияния на нервную систему. Конечно же, гораздо адекватнее говорить о разных классах веществ, как, собственно, это и делают все понимающие люди, а не сваливать в один котел «слабительное и снотворное».
Я не буду подробно описывать здесь эти вещества, потому что эта информация легко доступна и слишком объемна. Я хочу только рассказать об общих принципах применения психоактивных веществ в мистериальных действах.
А сколько неизвестности таят в себе другие сферы человеческой жизни! Вот представьте себе, к примеру: один день с утра до вечера вы пьете исключительно белую водку, и ничего больше, а на другой день – исключительно красные вина. В первый день вы к полуночи становитесь как одержимый. Вы к полуночи такой пламенный, что через вас девушки могут прыгать в ночь на Ивана Купалу. И ясное дело, они все-таки допрыгаются, если вы с утра до ночи пили исключительно белую водку. А если вы с утра до ночи пили только крепленые красные вина? Да девушки через вас и прыгать не станут в ночь на Ивана Купалу. Даже наоборот, сядет девушка в ночь на Ивана Купалу, а вы через нее и перепрыгнуть не сумеете, не то что другое чего. Конечно, при условии, что вы с утра до вечера пили только красное!..
Мало того, что разные вещества вызывают разные эффекты – на самом деле, одни и те же вещества могут вызывать эффекты совершенно различные. В цитате из Венички наверху речь идет, в биохимическом смысле, об одном и том же психоактивном веществе: этиловом спирте. В самом начале использования психоактивных веществ в психиатрии Запада стало ясно, что состояние человека зависит не только и не столько от принимаемого вещества, сколько от «set and setting», «установки и окружения». Эти слова, «set andsetting», стали нарицательными в подобного рода делах.
Что имеется в виду? Всего только та элементарная мысль, что человек является существом целостным и многомерным, и что на него оказывает влияние не только биохимия вводимых прелестей, но и место, где он их вводит, окружение (с кем он их вводит) и – по-моему, самое главное – то, как человек представляет себе смысл процедуры.
Я позволю себе привести маленькую цитату из своей книги о грибах:
«Я вам расскажу сейчас, как можно мыть посуду. Можно мыть посуду в солдатской столовой какой-нибудь советской армии: горячий пар, жир, хреново. Можно мыть посуду в родительском доме, куда вернулся после долгой разлуки, и это ласкает руки, и глаз, и уши. Можно мыть посуду в монастыре, куда пустили пожить на несколько дней, и это правильное, спокойное дело, и даже просто блаженство. Можно мыть посуду, которую оставили твой муж и его любовница, не про нас будь сказано…
Но это может быть одна и та же посуда!
То есть действия, одинаковые в материальном, "реальном" пространстве, могут быть абсолютно различными в пространстве смысловом. И соответственно давать разные эмоции, разное кровяное давление, очень разные – потом – воспоминания.
Что же такое смысловое пространство? Это так просто, что непонятно, как объяснить. По-моему, проще всего это сформулировать как включенность в историю. То есть все эти мойщики посуды включены в разные истории. Солдата заставили, он – раб, роль простая и грустная. Вернувшийся блудный сын – ну, это прекрасная история, он моет посуду как победитель, и ему приличествует легкая регрессия, ностальгия, умиление. В монастыре это – часть практики, ведущей тебя к Богу, смыкающаяся с молитвой; ты идешь выше, возвеличиваешься – или можно сказать наоборот – утверждаешь дело Божье, пытаясь влиться в Его волю, забывая ничтожную свою.
Есть разные истории, понимаете? И в каждой истории есть свой смысловой центр, и есть полуразмытая периферия, и есть дальние просторы бессмысленности. Когда Герда идет искать Кая, бессмысленно звать ее замуж. Это после, это – в другой истории. В этой ей надо дать теплые сапожки, или сбить ее с пути – и то, и другое имеет смысл! Помните, опоенной Герде в саду у одной старушки цветы рассказывают каждый свою историю – но ни в одной из них нет ни слова про Кая! Он а убегает от них, и вполне вероятно, что вы даже не помните этого эпизода, а ведь это целая глава в сказке!