Чтение онлайн

«Они смотрели, как повелитель змеев… Такшака…, полетел…, сверкая яркими, словно лотосы всех цветов, красками, и, казалось, волосы неба разлетаются от него во все стороны. От огненного змеиного яда дом на помосте сразу же вспыхнул, и едва царские придворные успели убежать, рухнул, точно поваленный молнией».

В «Махабхарате» говорится, что наги получили бессмертие, отведав амриты, но при этом их языки раздвоились, ибо им пришлось слизывать амриту с острых стеблей травы куши.

Наги могли превращаться в человека и нередко вступали в любовные связи и браки как с мужчинами, так и с женщинами.

Во многих древнеиндийских текстах просматривается двойственность нагов — они изображаются то как люди-змеи, то как мудрецы, в человеческом облике. Создается впечатление, что в очень давние времена, когда наги еще жили на земле, они больше походили на змей, а спустившись под землю все чаще стали появляться в виде людей (как и в славянских преданиях).

Довольно часто наги жили в человеческом обличье среди людей, точно также как люди иногда жили вместе с нагами в их мире. В обоих случаях от браков людей и нагов рождалось полноценное потомство. Пример тому — упомянутый мудрец Астика, родившийся от брака сестры Васуки нагини Джараткару и мудреца Джараткару и оставивший после себя детей и внуков. Женщины нагов — нагини, славящиеся своей красотой, нередко становились женами смертных царей и героев. Так, на девушке — нагини женился герой «Махабхараты» Ашваттхаман, сын Дроны; царевна-нагини Улупи провела одну ночь с другим героем «Махабхараты», Арджуной, а нагини Кумудвати стала женой Куши, сына Рамы.

Согласно одному из кхмерских династийных мифов, кхмерский король должен был проводить ночи вместе с многоголовой нагини, и от этого зависело благосостояние страны.

Прежде во время брачной церемонии жениху и невесте немного спиливали передние зубы, чтобы они не смогли превратиться в нагов.

В древней Индии с нагами связывали плодородие полей и урожай зерна. В Китае их относили к земным божествам — хранителям пяти сфер и четырех стран света и центра Земли.

Согласно самым ранним династическим мифам, наги относились к древнейшей лунной династии [121] индийских царей, состоящей из коренных обитателей полуострова Индостан. Давным-давно принцесса — нагини из этой династии вышла замуж за принца из солнечной династии [122] индийских царей, дав начало развитию всех следующих цивилизаций (их потомками являются ядавы, к которым относился Кришна).

Согласно другой легенде, наги были жителями Нагадвипы [123] до прихода туда ариев (первая половина II тысячелетия до н. э.). Как гласит эта легенда, когда брамины [124] вторглись в Индию, они «обнаружили племя мудрых людей, полубогов, полудемонов», бывших учителями других племен и затем ставших наставниками индусов и самих браминов. Нагадвипа («страна нагов») рассматривается в «Вишну-пуранах» как одна из девяти областей Бхаратаварши, или Индии; с корнем «нага» связано большое число индийских топонимов (местности, горы, озера).

Некоторые современные исследователи считают, что наги — племена монголоидной расы, имевшие своим тотемом змею (кобру), и что мифологическая интерпретация имела под собой историческую основу.

В верхней Индии, в горах Ассама, к югу от р. Брахмапутра обитает группа племен под названием Наги. Число племен Нагов доходит до 40–50; общая их численность в конце 1970-х гг. составляла 300 тысяч человек. Наги ведут независимый образ жизни и принадлежат к ассамской группе тибето-бирманской семьи народов и языков. Их религия — языческая. Управление имеет демократический характер. Наги едят мясо разных животных, но не употребляют в пищу молоко. Дома их остроконечной формы, имеют одну или две комнаты; свиньи, куры, женщины и дети помещаются вместе. Все холостые мужчины деревни до женитьбы располагаются в особом большом строении, под наблюдением надзирателя. В аналогичных условиях живут и девушки до замужества. Сношения между ними днем ничем не стеснены: они могут беспрепятственно выбирать друг друга и вступать в брак, с согласия родителей. Убийство и прелюбодеяние караются смертью.

В Индии и Непале ежегодно отмечается праздник змей. Он проходит на пятый день первой, светлой, половины лунного месяца Шравана, соответствующего нашим июлю, августу или сентябрю. Змеиный культ особенно развит на юге Индии, в области Канара, а центром его ежегодного отправления является город Баттиса-Шарален. В день праздника рано утром каждая семья приносит глиняное изображение змеи или рисует пять, семь, девять змей при помощи опилок сандалового дерева. Если в деревне есть храм, посвященный богу Нага, то все идут туда. Кроме того, нага-панчами (панча=пять) ловится определенное количество змей, называемый «нагакули». Их держат в глиняных горшках или бамбуковых корзинах, кормят молоком и другой пищей. Им воздают такие же почести, как и змеиным идолам. На другой день после праздника змей относят в джунгли и выпускают на свободу. По индусским преданиям, число змей-богов доходит до тысячи.

Другие современные исследователи относят нагов к историческим племенам скифского происхождения, вторгшимся в Индию.

Две последние точки зрения вроде бы научно объясняют происхождение нагов. Однако, как и в случае с фоморами, для меня остается непостижимым, с какой целью реально существовавшим людям (хотя и мифологизированным) нужно было «прицеплять» змеиные хвосты, «вставлять» ядовитые зубы, наделять их смертоносным взглядом и присваивать им титул высших адептов магии, колдовства и чародейства? Почему их просто не отнести к вымышленным существам, подобным драконам, феям и эльфам?

« Мы должны кое-что узнать о человеческой природе и о том, что она претерпела. Когда-то наша природа была не такой, как теперь, а совсем другой… тело у всех было округлое, спина не отличалась от груди, рук было четыре, ног столько же, сколько рук, и у каждого на круглой шее два лица, совершенно одинаковых; голова же у двух этих лиц, глядевших в противоположные стороны, была общая, ушей имелось две пары, срамных частей две, а прочее можно представить себе по всему, что уже сказано».

Платон «Пир».

Этот фрагмент из диалогов великого древнегреческого мыслителя Платона (428 или 427–348 или 347 гг. до н. э) «Пир» как нельзя лучше характеризует описанных в предыдущих разделах фоморов и ракшасов. Причем, заметьте, Платон почерпнул сведения не из ирландского фольклора и индийских мифов, а от посвященных египетских жрецов.

Несмотря на то, что в ирландских и индийских преданиях фоморы и ракшасы изображаются одноногими или многоногими, однорукими или многорукими, с одной или несколькими головами существами, их сходство с четвероногими, четырехрукими и двухголовыми идеализированными людьми Платона более чем очевидно. Особенно, если принять во внимание, что подобная идеализация была необходима ему для того, чтобы обосновать свою концепцию происхождения обычных людей путем разделения их четвероногих предшественников богами.

Но были ли фоморы и ракшасы людьми? Вы наверняка уже догадались, почему я стал рассматривать их вместе с виевичами и нагами, которых славянские и индийские сказания недвусмысленно относят к змее-людям или демонам-змеям. Да потому, что по совокупности признаков они тоже, скорее всего, относились к этой категории демонов. А значит, высказывание Платона о четвероногих предшественниках людей можно принимать лишь как метафору.

Попытаюсь аргументировать свою точку зрения.

Первая бросающаяся в глаза деталь, отличающая фоморов и ракшасов от людей и других демонов, таких как Туата де Дананн, — зеленый, серо-голубой (голубой сурьмы) и бирюзовый цвет кожи. Согласитесь, особенность, совершенно необычная для Homo Sapiens, но, в то же время, свойственная многим современным рептилиям.

Другая особенность фоморов и ракшасов, сближающая их со змеями — ядовитость. Хотя предания не уделяют этому большого внимания (в отличие от виевичей и нагов), ряд эпизодов свидетельствует в пользу этого предположения. Один из них приведен в «Битве при Маг Туиред»: отрубленная голова предводителя фоморов Балора была настолько ядовитой, что вытекавший из нее яд расколол камень на четыре куска. В «Рамаяне» несколько ракшасов используют в качестве орудия свои длинные ядовитые когти. И хотя это не ядовитые зубы, как у змей — «эффект» от их применения был ничуть не меньше.