Чтение онлайн

— Тащи это к выходу, — командую я.

Дальше — гонка по знакомым нам коридорам. Трудовик, вечно недовольный дядька Степаныч, ворчит, но под напором аргумента «для детей, Анатолий Степанович, вы же не враг детскому смеху?» выдаёт банку серебряной краски и кисти. Приходится пообещать этому ворчуну настойку из опунции, а то ревматизм совсем продыху старику не дает.

Технологичка, с которой я договариваюсь починить швейную машинку, жертвует большой отрез голубого атласа — «на фотозону, Кирилл Владимирович, только не запачкайте! Мне из него ещё юбки на балерин шить»

Изошница, Маргарита Павловна, моя вечная тихая союзница, просто сияет: «Кирилл, я вас видела в окно! Берите всё, что потребуется!» — и насыпает в пакет блёстки, пайетки, клей и тонну цветной бумаги.

Апофеоз — мой собственный кабинет физики. Приходится сдирать со стёкол снежинки, которые весь декабрь лепили пятиклашки. Прямо во время их урока математики с другим учителем. Они кричат: «Кирилл Владимирович, куда?!» — «На спецзадание!» — отвечаю я, и ведь не соврал почти.

Ксюша за мной следует по пятам. Хлопает глазами, смущенно улыбается.

То, как Лазарева смотрит на меня сейчас — очень подбадривает, создает новую реальность. Она нагружена коробками, с размазанным макияжем, но с горящими глазами. В них — азарт, удивление и восхищение, от которого сжимается что-то в груди. — Боже. Ты обещал им всё на свете. Ты из-за меня должен половине школы.

— Буду. Долг — это управляемая переменная. Главное — правильный расчёт процентов. Но ты особо не расслабляйся. Я с тебя все потребую. — Хищно посматриваю на её ноги в этих белых шлюшьих сапожках на каблуке. Забираю большинство коробок. Почти бежим к машине.

Мы мчимся на выезд. Она красит сундук на ходу и обсыпает блестками, я диктую уточнения Олесе. Мы команда — синхронный механизм. Две части одной системы, которая, несмотря на сбой, продолжает работать. Лучше, чем когда-либо.

А вот и «Лукоморье». Мы врываемся в зал в идеально подстроенный Олесей момент. Судя по её улыбке, все идет по плану. Прислушавшись понимаю, что уже совсем нет времени на хэнд мэйд, артист с шоу мыльных пузырей вот вот завершит представление.

Нас объявляют.

Играет до боли знакомая музыка. В руках Ксении микрофон. Мне в варежку подсовывает Олеся тоже микрофон. Что? Петь?

С трудом собрав мозги в кучу, кривовато пою партию Деда Мороза в песне “Расскажи Снегурочка, где была”.

А потом она поёт. И её голос совсем не такой как обычно. Не крикливый, не деловой. Лёгкий, чистый, как первый снег. Она смотрит на меня так искренне, что я тону в синеве этих глаз. И слова песни вылетают сами, без расчёта, вопреки всем логическим схемам: — «Лучший мой подарочек — это ты».

Музыка закончилась, а я так и стою ошарашенный своим же признанием, которое вложил в слова песни.

В зале хохот и аплодисменты. А её глаза круглые от удивления. Проскользнувшее в её взгляде восхищение настолько меня наполняет, что я готов провести все ёлки в этом городе, лишь бы она ещё раз так на меня посмотрела.

Праздник вытянут. Всем всё понравилось. Мы без ног в самозабвенной тишине пьем чай из Ксюшиного термоса. Наша маленькая, но большая победа. Нужно закрепить результат. Хочу сбросить напряжение с нас. Перевести его в другое русло. Извиниться прямо сейчас за свои слова — значит снова вернуться к обвинениям и упрекам, к эмоциям, которые она, возможно, не готова принять. Нужно дать ей что-то другое.

— Лазарева.

— Ммм?

— Я говорил? Ты это отработаешь.

Она поворачивается, уставшая, и в её взгляде вопрос и бесенята пляшут:

— Каким образом, физик? Денег увы сейчас заплатить не смогу.

— Ой, да забудь про деньги. Это неважно.

Я смотрю на неё. Белый мех, длинные, невероятно сексуальные сапоги, в которых она похожа на недосягаемую снежную королеву, а внутри, под нежно голубой шубкой — на горячую, живую и самую желанную девчонку на свете. — Для начала, мы поедем в школу, и ты поможешь мне всё вернуть на свои места…

Даже в темноте машины я вижу, как она тяжело сглатывает, губы приоткрываются, на щеках выступает румянец. Да, детка, мне тоже жарко. Томись в возбуждении вместе со мной.

Я тянусь к её лицу, провожу по нему своими губами едва касаясь. Шепчу ей в приоткрытый рот.

— А потом отработаешь, — повторяю я, переходя на многообещающий шепот. — Мне нужен детальный ответ, как на экзамен, по освоенному материалу. В моем кабинете. И я хочу его получить, когда на тебе будут эти шлюшьи белые сапоги. И ничего больше.

________________________________ Дорогие друзья! Напоминаю! История бесплатна в процессе написания + 2 дня после завершения. А завершение вот вот наступит. Не пропускайте. Также хочу всех пригласить в свою группу вк и тг канал (найти можно по нику).

Школа в воскресный вечер — место тихое, даже мистическое. Каждый шаг по коридорам отдается эхом, а звук дыхания, шорох одежды усиливается в несколько раз. Как и томное чувство в теле.

Нас пропускают: Кирилла — по пропску, меня — по договорённости с охранником на конфеты и обещание фото с Дедом Морозом для его внучки. Вместо временного пропуска он суёт мне в руку связку тяжёлых ключей. «Кабинеты, — буркнул он. — Сдадите на выходе».

Между нами искрит так, что кажется мы вот вот вспыхнем и сорвемся. Напряжение резонирует во всем теле, особенно между бедер.

Мы идём уже знакомым маршрутом, но теперь каждый невольный взгляд, каждое касание локтей или плеч — будто маленький электрический разряд.

В актовом зале, в полной темноте, куда мы зашли вернуть сундук и другой реквизит, это напряжение достигает пика. Я наклоняюсь за коробкой, он делает шаг вперёд, чтобы помочь — и наши тела оказываются в сантиметрах друг от друга. Дышим в одну точку в темноте. Его пальцы находят мою руку, не для помощи, а чтобы просто коснуться. Кожа под его прикосновением вспыхивает.

— Кирилл… — выдыхаю я, и мой голос звучит чужим, хриплым от желания.

— Молчи, — шепчет он в ответ, и его губы на мгновение касаются моего виска. — Не здесь. Здесь эхо. И камеры. — Но его рука скользит по моей спине, ладонь прижимает меня к себе так, что я чувствую каждый мускул его тела. Ещё секунда — и мы сорвёмся. Здесь, на пыльном полу, среди картонных декораций. И это будет прекрасно.