Чтение онлайн

— Лев Игнатьевич не принимает… гостей, — пренебрежительно.

Я смотрю на него так, чтобы стало ясно: мне похуй, что он там обо мне думает.

По-ху-й.

— Речь пойдет о его сыне. Кровном.

— Он мертв.

— Именно.

В намеке вскидываю бровь. И молчу.

Давай, мужик, ты же явно не пресмыкающееся.

Мужик хмыкает, проходится по нам взглядом.

— Документы покажите.

Он смотрит корочки, фоткает. Мы терпеливо позволяем.

— Ждите здесь, — оповещает и входит во двор.

Ожидание длится недолго. Спустя минут семь бoров возвращается и ведет нас внутрь.

— Если есть оружие, рекомендую выложить добровольно. Перед входом пацаны обыщут.

— Ничего нет, — это правда. Я заинтересован в разговоре, хотел бы брать штурмом — действовал бы иначе.

— Умный, да? Майор.

— Не жалуюсь. А ты?

— Тоже не жалуюсь.

Ухмыляюсь. Вот и ладушки.

Тихон

После проверки металлоискателем, нас ведут в дом. Обстановка — чистый кошер. Вазы, позолота, стеклянные люстры, потолки под пять. В общем, становится понятнее, почему охрана в костюмах тусуется.

— Господа, — развалившийся в кресле мужик, приподнимает бокал с виски. — Чем обязан вашему визиту?

— Добрый день, Лев Игнатьевич. Уверен, вы о нас слышали. Так к чему же удивление?

Усмехнувшись, он делает глоток. Затем подкуривает сигару, выдыхает дым. Все это время мы с Бурым неподвижно стоим перед ним, аки перед начальством. Нам прекрасно известно, что таким образом Турбанов проверяет выдержку и играет на наших нервах. Мы подыгрываем осознанно. Потому что так надо.

— Всегда любопытно разыгрывать партии.

— Преферанс или покер? — склоняет голову Ян.

— Покер. А вы?

— Преферанс.

— Выходит, не сыграем, — он снова усмехается, затягивается дымом и приглашает сесть на диван. — Тогда перейдем к сути. О чем пойдет разговор?

— О ваших сыновьях.

— Прошу вас подбирать формулировки получше, в противном случае наш разговор прекратиться, господин Черномор, — он откидывает сигару в глубокую пепельницу. — Я похоронил своего ребенка. Надеюсь, вы никогда не узнаете подобной боли.

— Я сочувствую вам, Лев Игнатьевич, но наш разговор не будет приятным.

— Мы можем завершить его сейчас, если вы пожелаете, — вдумчиво проговаривает Ян. — Но вы должны знать, что в таком случае имя убийцы Льва Львовича останется вам неизвестно.

— Дело моего ребенка расследовал весь город. Это был несчастный случай, — чеканит он. — Если бы убийца существовал, я бы уже знал об этом.

— При всем уважении, это не так, — окинув нас презрительным взглядом, он хватается за телефон. — У нас есть доказательства.

— У вас пятнадцать минут. Пятнадцать, — раздраженно рявкает. — После я вышвырну вас отсюда как собак.

— В таком случае, когда вы убедитесь в правде, вы гарантируете нам свою защиту?

— Валяй.

— Дайте слово, — давит Ян.

— Даю слово. Предоставлю поддержку, защиту, всестороннее содействие и полное прикрытие, — он говорит саркастично, мы откровенно заебали давить на его кровоточащую рану. Но обещание получено и это меня вполне устраивает.

— Прежде начнем с того, как вы скрыли два убийства, совершенного вашим пасынком.

— Вы еще и обвинять меня будете? В моем доме?

— Это всего лишь разговор, Лев Игнатьевич, — отбиваю, прищурившись.

— Хорошо. Это был несчастный случай. Девушка со своей сестрой пришли домой к моему пасынку, они повздорили.

— И он забил ее до смерти?

— Это был подвал. Там были банки и прочая домашняя… утварь. Они упали на девушку. Ужасное несчастье.

— Интересная интерпретация событий.

— Я говорю то, что видел своими глазами. При стычке я не присутствовал.

— А вторая девушка? Елизавета Шестакова пропала без вести. Последним, кто видел ее, был ваш пасынок.

— Это неудивительно, они ведь находились в отношениях. Домашние занимают большую часть нашего времени, — пожимает плечами.

— Денис отвез Елизавету в аэропорт, но на рейс она не села.

— Он подвез ее до аэропорта, сделал джентльменский жест. Какая ему дальше разница, куда там она пошла? Может, пересела на автобус, уехала к любовнику. Да плевать. Пусть живет девочка и горя не знает.

— А разница в том, что спасая собственную репутацию, вы прикрывали убийцу своего ребенка.

Лев Игнатьевич усмехается, потом откровенно смеется.

— Все это время я позволял вам говорить, потому что пообещал выслушать. Если вы заняли мое время ради этой чуши…

— У нас пятнадцать минут, — перебивает Ян. — Мы говорим всего семь.

— Свидетелей нет, камер в том районе нет, никаких следов тоже нет. Что вы пытаетесь сказать?!

— Тридцатого ноября Лев Львович подписал контракт на крупную сумму и возвращался домой позже обычного. В девять тридцать он попрощался с партнерами и выехал из ресторана. В десять пятнадцать был звонок в полицию. Он ехал домой через проселочную дорогу, машина перевернулась буквально на ровном месте — ни фонарей, ни столбов.

— Единственная теория, в которую реально поверить — на дорогу выскочила собака. Лёва потерял управление.

— Вы знаете, что в двадцати киллометрах от места аварии в то время проходили уличные гонки. Сборище любителей погонять и выпендриться. Денис в них участвовал.

Я открываю папку, которую принес с собой и кладу на стеклянный столик четыре фотографии.

— Узнаете эту девушку? — спрашивает Ян. Вопрос, впрочем, риторический. — Екатерина Филиппова. Это она умерла в подвале Дениса.

— И что? Это лишь теория.

— Конечно. Эти фотографии сделаны в день заезда, проходившего неделей ранее. Фотографий за тридцатое ноября ожидаемо нет, — пока Бурый говорит это, Лев Игнатьевич внимательно вглядывается в фотографии. Он поочередно подносит к лицу каждую, чтобы рассмотреть.

— Денис сказал, что возвращался от друзей. Они подтвердили.

— Эти друзья есть на фотографиях?

— Все.

Турбанов берет со стола телефон, мы с Яном переглядываемся.

— Вызови ко мне Мишу. Немедленно! — приказывает со сдерживаемой агрессией.