Чтение онлайн

– Да, неплохой денёк… был, – ответил я, стеною закрыв брата от руки извращенца. Во мне едва хватало сил не наброситься на Листа только за то, что тот посмел стоять со мной на одной стороне дороги, столь велика была ненависть. И всё же, я не мог позволить себе сделать этого на глазах у Олли.

«Просто проваливай туда, откуда пришёл, пожалуйста!» – взмолился я, продолжая сверлить чело Йозефа презрительным взглядом.

– Надо поговорить, – прошипел змей, посмотрев исподлобья. На его пухлых устах всё ещё сияла фальшивая улыбка.

– Хорошо. Дай только Ольгерда домой отведу. Договорились? – стараясь не испортить эмаль скрежетом зубов, сказал я.

– Договорились, – на этот раз, Лист улыбнулся вполне искренне. Вот только это уже не выглядело, как что-то хотя бы приблизительно дружелюбное.

Всучив Олли в заботливые руки Руты, под предлогом того, что стоило бы подмести снег в подъезде, я спустился к Йозефу.

Мы молча направились к тому же переулку, где встретились. Йозеф предложил пройти в углубление между домами, где слой из смеси снега и мусора достигал щиколоток.

– Как поживаешь? – спросил, остановившись, Лист.

– Чего тебе надо? – сил слушать этого урода не было ни малейших.

– Вижу, что неплохо, – кивнул извращенец. – Хорошо одет, выглядишь сытым. Я тоже не жалуюсь, как профессора биологии, меня назначили главой отделения первой помощи.

– Поздравляю, мне насрать. Хотел похвастаться? Тогда я пойду, – фыркнул я в ответ.

– Что ты, что ты… – ухмыльнулся Йозеф. – Я беспокоился о тебе, Эдгар! Места себе не находил, думал: «Как поживает мой любимый ученик?! Он там, на передовой, должно быть, самоотверженно защищает Родину!» Но оказалось, что он незаконно отсиживается в тылу, собирает последние деньги с людей, хотя обязан был стать под ружьё, как и многие другие граждане Норвилла, ведь он так и не получил образование лекаря! Ай-ай-ай!

– Ты..! – в висках забили колокола.

– Пока нет. Но если ты не исполнишь моё желание, я отправлю жалобу губернатору и тогда и ты, и тот, кто тебя прикрывает от призыва, будете повешены за дезертирство, – сообщил Йозеф. – Подумай о том, кто будет заботиться о твоём брате и о… Руте, ху-ху!

– Что ты хочешь? – абсолютно безжизненным голосом спросил я.

– На колени, – ответил Лист. – Ползи ко мне и покажи, как сильно ты хочешь меня отблагодарить за годы того добра, что я тебе безвозмездно сделал! – добавил он, расстёгивая ремень штанов и вываливая наружу мужское «естество».

Надо сказать, не особо-то и большое. В голову закралась мысль: «Может, потому он женщинами и не интересуется? Таким хозяйством только первоклассника напугать можно…»

Я молча повиновался его приказу. Но лишь затем, чтобы самым жестоким образом разбить все мечты ублюдка!

Во мне что-то треснуло. Судя по всему, граница той грани, за которую я никогда не хотел заходить. Теперь же, я собирался её перепрыгнуть с разбегу, ибо ненависть и гнев в сердце угрожали убить меня самого.

Если это было испытание, посланное мне Великим О, то я его провалил. Но с каким удовольствием…

– Ну же… приступай… – блаженно закрыл глаза Йозеф, приготовившись раствориться в экстазе, когда я подполз к его ширинке и взялся за основание члена рукой.

«Прости меня Господь, но этот монстр сам посеял во мне семена зла…»

– А-а-а! – взвизгнул Йозеф.

«Так пусть нажрётся их урожаем сполна!» – мысленно произнёс я.

Кинжал, купленный на случай нападения грабителей, отсёк половой орган Листа вместе с мошонкой. Кровоточащий кусок плоти беззвучно провалился в снег. Подскочив на ноги, я мгновенно зажал педофилу рот и толкнул к стенке.

Глядя в мои глаза, Йозеф обезумел от ужаса. Он явно не рассчитывал закончить свой жизненный путь так: стоя со спущенными штанами, будучи оскоплённым его любовным интересом. Тем, кого он считал жертвенным агнцем на алтаре своей безудержной и безбожной похоти.

Но у меня было иное мнение на этот счёт. В природе всё должно быть сбалансировано. И, если волки беспорядочно жрут всех зайцев в округе, у тех, рано или поздно, отрастают клыки.

Задний проход Йозефа издал омерзительный звук. Ублюдок испражнился от страха, кал смешался с кровь из обрубка члена. Меня чуть не стошнило от одного его жалкого вида. При этом, только спустя пару мгновений я осознал, насколько сильно сжал челюсти урода. Тот не мог издать ни звука, ровно, как и убрать руку от лица.

Нервные подёргивания закончились водопадом слёз. Он пытался помотать головой, дескать: «Не убивай!»

– Ты явно хотел не этого, – произнёс я ледяным тоном. – Но это то, чего ты заслуживаешь.

Глаза Йозефа раскрылись в ужасе, и он издал гортанью протяжный стон о помощи, когда я нанёс первый удар в шею. А затем ещё и ещё… Волна ярости и адреналина ударили друг о друга, превращая рассудок в ужасающий коктейль.

Я потерял счёт времени и, кажись, себя самого в эти минуты. Словно наблюдал со стороны за действиями абсолютно чужого человека. Рука сама наносила удар за ударом, а разум повторял: «Умри-умри-умри!»

Скажу честно, на вкус грех оказался гораздо слаще, чем о нём говорили в церкви, хоть я отдалённо и понимал, что поступил ужасно. «В любом случае, мир станет только лучше без этой мрази», – тут же пришло успокоение.

В один момент, я всё же смог взять тело под контроль и остановиться. Голова Листа, к тому времени, практически отделилась от шеи. Его пальто и свитер потемнели от крови. Отпустив его лицо, застывшее в первобытном ужасе, с отвисшей, вывихнутой челюстью, я понял, что… и вправду ни о чём не жалею.

Лист рухнул лицом в подтаявший от температуры крови снег. Я отшатнулся назад и спустился спиной по стене. «Вот и всё, ничего сложного…»

Убивать мне не понравилось. Но я испытывал чувство на грани эйфории, верша месть за годы унижений.

Подождав, пока уймётся сердце, осмотрелся: на единственный визг Листа никто не прибежал. Перчатки замарались кровью, и я засунул их внутрь слива, позади дома: если Йозефа и найдут в ближайшее время коронеры, то обыскивать каждую щель точно не станут.

Куртка и штаны кровью ублюдка задеты не были. Пара капель попала на ботинки, но их я оттёр куском снега. В нём же, я очистил и кинжал. Бросив прощальный взгляд на изуродованное тело Йозефа, я не сдержался, и сплюнул на его редеющую макушку, после чего, навсегда покинул тот переулок.

Вернувшись домой, взял метлу и почистил лестницу подъезда от снега, как было обещано.

– Долго ты, – произнесла Рута, открыв дверь.

– Помог одному человеку найти дорогу до дома, всё в порядке, – ответил я, стараясь не смотреть ей в глаза.