Чтение онлайн

Аврора парит в воздухе, запрокинув голову, глаза горят светом миллиона солнц. Я морщусь, осторожно опускаю Тайлера, мои руки в его крови.

Лицо Лаэ искажено, глаза полны слез.

– Нет…

– Аврора! – умоляю я. – СКОРЕЕ!

Отец следует за нами в тронный зал, неохотно отступая назад, шаг за шагом. Ра'хаам идет по пятам, и в последнем горьком отчаянии отец рычит, раскинув руки. Кристальные стены раскалываются, и «Неридаа» будто бы кричит от боли, когда туннель рушится, запирая нас внутри.

Но Сорняки уже бьют по преграде, и я знаю, чего бы ему это ни стоило, он выиграл для нас всего несколько минут.

– Ничего не сломано, – рычит мой отец.

– …Отец?

– Слабачка!

Стены дрожат, щеки Авроры блестят от слез.

Тайлер берет Лаэ за руку и сжимает, его дыхание становится быстрым и неглубоким.

– Она г-гордилась тобой. – Свет в нем угасает. – И я т-тоже…

Из покрытых трещинками глаз Лаэ катятся слезы. И тут я наконец вижу. Сосредотачиваюсь на ее лице – гордость, свирепость. Такие странные и в то же время такие знакомые черты. Ее волосы – странный сплав серебра и золота.

Слова Тайлера звучат у меня в голове сквозь вой приближающегося врага.

«Вообще-то я объединился с ней и ее старой командой, чтобы бороться с Ра'хаамом».

«Она была потрясающей женщиной, твоя сестра».

– Я всегда думал, что Саэдии ненавидела нашу мать, – говорю я, переводя взгляд с Тайлера на Лаэ. – Но ее имя…

– …было Лаэлет, – бормочет Тайлер, печально улыбаясь.

– Брат?.. – шепчу я.

Последнее, что осталось от него, исчезает. Свет в нем угас. Лаэ склоняет голову, серебристо-золотые косы, пропитанные кроваво-красным, падают ей на лицо. Она открывает рот и кричит. Этот звук отражается от стен, ему вторят Аврора и сама «Неридаа», сила разбивается о растущие трещины, как волны о каменистый берег. Я протягиваю руку к своему другу, в глазах моих слезы.

– Брат…

– Встать, – шипит голос.

Я поворачиваюсь к отцу, который, как всегда, нависает надо мной, словно тень.

– Поднимайтесь! – рычит он, сердито глядя на нас двоих. – Мы – сильдратийцы! Наши предки ходили по звездам, тогда как его предки были лишь тиной в океане! Нам предстоит выиграть войну, а ты сидишь и рыдаешь над этим терранским псом?

Лаэ поворачивается, оскалив зубы.

– Не смей, – выплевывает она. – Не смей называть моего отца псом.

Стены снова сотрясаются, твари в обрушившемся туннеле подбираются все ближе, потолок сотрясается, осколки кристаллов падают дождем.

– Отца? – Глаза Звездного Убийцы вспыхивают, а когда «Неридаа» в очередной раз содрогается, он сплевывает кровь на пол. – Терранина? Отвратительно. Что за дрянь, лишенная чести, возляжет с таким, как он, и при этом станет зваться сильдратийкой?

Я качаю головой, почти смеясь:

– Ты такой глупец.

– А ты еще юнец, – рычит он. – Ты всегда был сыном своей матери.

– И горжусь этим! – реву я, подрываясь на ноги. – И если бы ты дал мне хоть каплю той любви, что дала она, я мог бы сказать то же и о тебе! Но все, что ты собой представляешь, – это ненависть! – Я развожу руками, показывая на трясущийся корабль, на разбитый радужный свет. – И вот что из этого вышло! Конец галактики! И ради чего?

– Ради чести нашего народа, мальчишка!

– Ты убил наш народ! Ты уничтожил наш мир! Где в этом честь?

– Они были предателями! – вопит он. – Стремились к миру с терранами! Ни одно истинное дитя Сильдры не унизилось бы до того, чтобы возлечь с нашими врагами!

– Скажи это своей дочери!

Он замирает, широко раскрыв горящие глаза.

– Посмотри на нее! – кричу я, указывая на Лаэ.

Стены вокруг нас дрожат. Радужный свет темнеет.

Рот Авроры открывается и закрывается, как будто она хочет что-то сказать. Отец тихо дышит, в замешательстве глядя на Лаэ.

– Моей…

– Ты научил нас войне, – говорю я ему. – Страху. Крови, ярости и вражде. И все же даже Саэдии нашла в себе силы полюбить человека. Выносить его ребенка. Умереть, защищая все, что ты оставил разбитым на своем пути.

По моим щекам текут слезы. Я смотрю на свою племянницу.

– Твои дети всю свою жизнь росли в тени твоей ненависти. И все же Саэдии создала нечто столь прекрасное. – Я поворачиваюсь к отцу, качая головой. – Представь, что мы могли бы совершить, если бы ты только любил нас.

– Исправь это.

Я поворачиваюсь и вижу Аврору, парящую в центре комнаты. Сила, исходящая от нее, окутывает меня, нас, преломляясь в осколках кристаллов вокруг нас. Ее глаза наполняются слезами, когда она смотрит на моего отца.

– Ничего не сломано! – рычит он.

– Каэрсан, я не могу сделать это в одиночку.

Она тянется к нему, вся галактика на волоске.

– Исправь это.

Скарлетт – четырнадцать минут до…

Зила в моих объятиях. Вся ее угловатость резко контрастирует с моими пышными формами. И я мечтаю, чтобы этот раз, когда я вот так обнимаю ее, не был последним. Но увы. Я – просто сопливое нечто, и хотя знаю, что она права, все же не уверена, что смогу вынести еще одну потерю. Я сделаю, что должна, но что от меня в итоге останется?

Однако Зи дарит мне этот момент, не отстраняется, просто остается в моих объятиях, настоящая, живая и ставшая частью моей жизни еще на несколько секунд дольше. А потом… потом что-то внутри нее расслабляется, и она прижимается ко мне, на мгновение положив голову мне на плечо.

Тогда я понимаю – она готова. Она стала той, кем должна быть, чтобы совершить подобное. И те части этого преображения, что исходили не от нее, были подарены ей нами.

Я поднимаю глаза, в которых по-прежнему стоят слезы, и ловлю ожидающий взгляд Нари.

«Я обещаю, она будет со мной», – говорят эти серьезные глаза.

Я еще раз прижимаю к себе Зилу, все еще глядя на девушку, которая будет охранять ее для нас. «Она – это все», – отвечает ей мой взгляд. И: «Зи нужен кто-то, кто позаботится о ней».