Чтение онлайн

Были бы мы по-прежнему здесь, если бы он это сделал?

Поперек Эхо открывается еще один зазубренный каньон. Меня прошибает боль, словно во внутренности вонзились тысячи осколков стекла. Я снова тяну руку туда, где, залитый кровью, стоит Каэрсан.

– Каэрсан, я не справлюсь одна. Ты должен это исправить, пожалуйста.

Его руки сжимаются в кулаки, и он поворачивается ко мне с дикостью в глазах, повышает голос до рева:

– Я. НЕ. СЛОМАН.

…и барьер в дверном проеме рушится, рассыпаясь кристальными осколками, а Кэл и Лаэ поворачиваются лицом к врагу в последний раз. Теперь между ними возникают новые узы – ее радужное сияние переплетается с его фиолетово-золотым, ведь Кэл не его отец, и он знает, как дарить любовь, а Тайлер научил Лаэ принимать ее, и…

…мальчика-сильдратийца отбрасывает к стене, его отец нависает над ним, когда тот падает на землю.

Я зову Кэла, но голову поворачивает мальчик и смотрит прямо на меня, и…

мальчик

это

не

Кэл

…и кристальный город Эхо рассыпается и рушится…

…и я слышу свой собственный голос, умоляющий Каэрсана помочь, пока я лихорадочно пытаюсь вернуть «Неридаа» к прежнему величию, пока она снова и снова разрушает себя…

…орды смерти снаружи врываются в дверь, и клинки Кэла сливаются в единое размытое пятно, а щупальца Ра'хаама обвиваются вокруг ног Лаэ, увлекая ее вниз и оплетая все ее сражающееся тело…

…Каэрсан рубит наросты вокруг себя, и давление нарастает, стучит в мои виски, по лицу бегут трещины, сквозь них проникает свет, и, кажется, я кричу…

…разум Лаэ ясен, и в нем я вижу игровой стол Саэдии для игры в тхэ-сай, и понимаю, что ее матери нравилось играть против Тайлера, и она учила свою дочь, и я вижу сожаление и вызов в мыслях Лаэ, когда она вырывает одну руку из плетей Ра'хаама…

…Кэл и Каэрсан кричат, но во всех наших разумах она поднимает свой деревянный значок Темплара, давая понять, что игра окончена, и свободной рукой прижимает пистолет к виску, и, как и ее мать, не дает Ра’хааму возможности взять верх…

…и когда она нажимает на спуск, и радужное сияние ее разума исчезает, Кэл опускается на одно колено, а я погружаюсь в его мысли, слыша свой собственный вопль, когда он в последний раз показывает мне, как сильно меня любит, ведь если мы сможем вернуться, Тайлер все равно будет жив, Тош, Дакка и Элин будут живы, однажды родится Лаэ, но если Кэл умрет здесь и сейчас, я потеряю его навсегда.

С ревом Каэрсан атакует Ра'хаама, когда тот сбивает с ног его сына, но вместо каждой срезанной им лозы возникает другая. Он знает, что так победы не добиться. Я чувствую это.

– Сражайся! – вопит он, и я больше не понимаю, к кому он обращается. Звездный Убийца снова взмахивает клинком, не в силах сдаться, отказываясь отступить.

– Каэрсан! – кричу я. – Это не бой! Исцели Неридаа вместе со мной!

И он поднимает голову, его лицо покрыто трещинами, свет почти ослепляет…

…и вот он стоит в Эхо рядом со мной в поле из кристальных цветов, и я снова в двух мирах, в трех мирах, в четырех мирах, в стольких временах и местах…

…мальчик пытается понять, почему его отец злится…

…сын мальчика пытается понять, почему злится его отец…

«Представь, что мы могли бы совершить, если бы только ты любил нас».

– Сын, я…

…цветы осыпаются один за другим… и замирают…

и все замирает…

И в обоих мирах – рядом со мной в Эхо и рядом с Кэлом на полу – он бросает вызов Ра’хааму и кричит:

– ТЕБЕ НИКОГДА НЕ ПОБЕДИТЬ!

…и Звездный Убийца разлетается на миллион осколков, растрачивая каждую частичку себя в этом акте неповиновения, в абсолютном отказе сдаваться…

…и Ра’хаам рядом с ним сгорает черным и красным, съеживаясь и сворачиваясь в клубок…

…и внутри Эхо он повсюду, наполняет это место своей энергией, и тогда оно снова становится прекрасным единым целым…

…и он наполняет своей энергией меня, и я становлюсь могущественной, я безгранична…

…и на крошечный миг я узнаю его полностью, а затем он исчезает, но в ревущей тишине, наступившей сразу после его ухода…

Я знаю, что он убил миллиарды.

И знаю, что он никогда не будет прощен.

И знаю, что он потратил свои последние жизненные силы на путаный, яростный удар, полный неповиновения, отказа признать поражение, гнева и железной решимости…

…и, да, любви.

Кэл, задыхаясь, лежит на полу, окруженный обгоревшими останками Ра'хаама, и я, шатаясь, подхожу к нему, падаю на колени. Он закрывает глаза, скрываясь от палящего сияния на моем лице, но тянется, чтобы обнять меня. Я мысленно обращаюсь к нему, хочу поддержать и неустанно твержу:

Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя.

И я не до конца уверена, кто именно произносит эти слова, и я использую силу Каэрсана, которая все еще течет во мне, и чувствую тепло Кэла внутри себя

и

свет,

исходящий

от

меня,

когда

я…

– У тебя определенно есть склонность к драматизму, легионер.

Я открываю глаза. Вокруг меня серые стены. Над головой бледный свет. На его фоне вырисовывается силуэт широкоплечего человека с толстой шеей. Металл на его груди и кибернетических руках тускло поблескивает, а голос напоминает низкое рокочущее рычание.

– Адмирал Адамс… – шепчу я.

Осознаю, что нахожусь в медицинском отсеке Академии. В том же отделении, где я был в тот день, когда впервые встретил Аврору О'Мэлли. На мгновение мне почти хочется повернуть голову и посмотреть, не там ли она, за ширмой, с другой стороны комнаты.

Мониторы и приборы шипят и жужжат, излучая ровное теплое сияние. Я почти полностью онемел от шеи и ниже и слегка в шоке, почему мир выглядит таким чудны'м. Подношу дрожащую руку к лицу и нащупываю толстый слой пластыря на щеке, над правой бровью.