Чтение онлайн

— Вот уж так уж, — отвечает пень, и вид у него такой многозначительный — аж смешно.

— Ну вот и ладно, пусть себе на юг летит, — сказал Дин и пошел котелок в ручье мыть.

А маленький Тэм и спрашивает:

— Драконов ведь всегда убивают в конце концов?

— Да, так оно и бывает, — отвечает дед. — Рано или поздно отыщется герой…

— А этого дракона кто убьет? — спрашиваю я.

— А вот этого я тебе не скажу, — отвечает дед и, как давеча, в глаза мне глядит — хитро-прехитро.

— Ну-ну, — говорю. — Пророк ты хренов. Да откуда они вообще берутся-то, драконы твои?

— Во-первых, не мои, а скорее уж твои. Сам про них начал. Во-вторых — этого я тебе тоже не скажу.

— Во-во, — говорю. — Сам ничего не знаешь, только зря людям голову морочишь.

— Не зря, — усмехается дед. — А про драконов, может, ты и сам чего-нибудь узнаешь.

Не понравилось мне, как он на меня при этом посмотрел. Ну его к лешему с такими предсказаниями! И впрямь беду накличет.

Ребята приутихли, стали спать укладываться. Только часовые не спят да Тэм, гляжу, все ворочается.

— Не спится? — спрашиваю.

— Не спится…

Вот так вот оно и бывает, после сказок-то. Наслушаются, а потом им за каждым кустом духи мерещатся. И раньше так было… Вечерком Нед, бывало, усядется у костра и загнет историю пострашнее, а все слушают, развесив уши лопухами. Мастер был Нед на всякие небылицы. Этот-то тоже ничего, только с пророчествами своими зря вылез. Терпеть не могу колдунов, ведунов и предсказателей. Не верю я им. Спросишь их: как в этом году урожай — будет ли, нет ли? А они в ответ: то ли дождик, то ли снег, то ли будет, то ли нет, и вообще — уйди, деревня, не лезь с чепухой своей, мы-то все больше о высоком думаем — о конце света, например… Спросишь: а когда он будет-то, конец света? Если уж и ответят, то так, что все равно ни шиша не поймешь. Скоро! Может, через год, может, через сто лет — валяй, проверяй! Ловко работают, пророки. Вранье одно.

Бывают еще такие люди — толкователи. Пророк ляпнул чего-то спросонья, а они сидят и думают, что он имел в виду. Только тем и занимаются. Вот наш старикан наплел с три короба про дракона, а может, на самом деле говорил про новую войну. Появится, дескать, у нас новый вождь, пойдет на юг и спалит тамошний замок… Ну, про войну — это я и сам знаю. Но пророком не прикидываюсь. А мы, значит, победим? Ладно. А почему лично я должен что-то такое про драконов узнать? Он ведь именно мне это сказал. Глядишь, еще сам эрлом заделаюсь… Ладно, шутки шутками, а и спать пора. Размечтался, добрый человек. Кости чего-то ноют. А завтра еще весь день по полям топать.

Утром упал такой туман — за два шага ничего не видно. Пришлось пережидать. Сидим, сухарики грызем, мерзнем. Я-то всегда заранее знаю, когда погода изменится. У меня правая рука была перебита — срослась, да, видно, неправильно, или жила какая нужная порвана… С тех пор правая плохо слушается и перед непогодой ноет. Так что я, опять же, могу предсказателем работать…

Сижу это я, завтракаю. Тут подползает ко мне старичок-сморчок, берет за руку правую и говорит:

— Что, мил-человек, болят кости-то?

— Болят, — отвечаю я неприветливо. Я с утра особенно злой. — А тебе что за дело?

— А то, — говорит. — Могу ведь и полечить.

— Ври больше, — говорю. — И вообще, я и левой привык обходиться! — беру в левую руку ножик и ловко так брюкву очищаю. — Видал?

— Славно, — говорит дед. — Одна рука — хорошо, а две-то — лучше! Давай правую-то.

Ладно, думаю, хуже не будет. Посмотрим, как колдун опозорится… Берет он мою правую в свои старые лапы, мнет чего-то, крутит, слова непонятные бормочет, и чувствую я — правая болеть перестает. Вот те раз!

— Ну-ка! — кричит сморчок. — Попробуй-ка! — и еще одну брюкву мне подает, в левую руку, а нож — в правую.

Ну вот… И так легко правая меня слушается, будто и не было никакого перелома! Хоть и кривая, а с ножом ловко управляется. Дед смотрел-смотрел, потом брюкву очищенную — хвать! И давай хрупать. А я и говорю:

— Ну, спасибо, дед! Ты и впрямь колдун, что ли? Может, к вечеру-то опять разболится?

— Поглядим, — говорит дед сквозь брюкву. — А если не разболится, обещай мне в благодарность одну вещь…

— Какую еще вещь? У меня их и нету, вещей-то.

— Тьфу ты… Да не то! Обещай, что, если встретимся когда-нибудь еще с тобой, ты мне зла не причинишь…

— И всего-то? Ладно, дед, живи на здоровье.

Значит, он и вправду меня боялся, раз такое условие поставил. Думал, что я могу просто так человека пристукнуть. А что, может, и могу.

— Слово дай, — говорит.

— На, — говорю. — Встречу — не трону. Слово мое.

Он, в общем, неплохой старичок оказался, только вонючий сильно и малость из ума выживший. Мало ли чего он там вещал, зато лекарь оказался — золотые руки. Он потом еще парням гнилые зубы вырывал без боли, а Симу травы дал от простуды…

Ребята повеселели, шли резво, с прибаутками, а старик, наоборот, к вечеру в какую-то тоску впал. Парни просили перед сном сказку рассказать, а он посмотрел на них этак печально и говорит:

— Не будет вам сегодня сказок.

— Что, дед, все байки позабыл? — спрашивает Дин.

— А я слышал — когда колдун кого лечит, от него все силы уходят, — говорит Тэм. — Правда это?

Дед молчит.

— Слышь, старик! — говорю я. — Рука-то у меня не болит. Так что слово мое крепко…

Дед все молчит. А я продолжаю:

— Да вот только как я теперь погоду-то буду узнавать на завтра? Слышь, пророк! Скажи, что завтра будет?

— Не скажу я, что с вами завтра будет, — мрачно отвечает дед и в тряпье свое заворачивается. Завернулся и вроде уснул.

Ну, мы посидели у огня… а дошли мы до самого края Серого леса. Так просто сидеть скучно, да и душе как-то неспокойно — в тишине-то.

— Песню, что ли, спеть? — говорит Сим и затягивает- хорошую песню, старую, протяжную. Мы все вместе подпеваем, но ни у кого так здорово, как у Сима, не выходит. Он у нас лучший певец, Сим, таких поискать. Ну, спели, дом родной вспомнили. Тоску разогнали, с тем и спать легли.

Последний день пути — самый трудный. Нужно за один день, до захода солнца, пересечь Серый лес. Я раньше все думал: почему его Серым назвали? Оказывается, там всё больше ели растут, высокие, старые, а стволы и ветки у них сплошь серым лишайником покрыты, и на земле, куда ни ступишь, те же лишайники. Вот и Серый. Еловый лес — темный, густой. И вроде близко от наших мест, а все же не наш он. Дома-то стены помогают, вот и елки тоже, а тут — вроде всё против нас. Вот и надо было этот ельник непременно за день пройти, чтобы заночевать уже за рекой, на бывшей нашей границе. А там-то — уже мы и дома.