Чтение онлайн

Ментальная связь, скрытая и открытая, добровольная и принудительная, всегда взаимна. В тот момент, когда Густав непроизвольно выдаст свои координаты, ему одновременно станет известно, где в данный момент находится Тополь. Что ж, качающаяся на волнах Эльбы одноместная лодка — неплохие координаты, подумал, усмехнувшись, Тополь. Он несколько раз глубоко вздохнул и расслабился.

Густав совершенно остолбенел, осознав, кто установил с ним связь. Удар Тополь нанес одновременно с вопросом. В ментале их сражение более всего походило на падение песчаного кома на гладкий белый лед. Не ожидая дальнейших действий Густава, Тополь оборвал связь. Но из ментала не вышел, закрывшись завесой.

Затем, бросив лодку на произвол судьбы, Тополь переоделся в форму шарфюрера СС. Вызвал машину полковника Шредера с водителем Йохеном. Полковник считал, что самостоятельно пришел к мысли послать машину в Тршебонь, за знаменитыми прудовыми карпами. Йохен был уверен, что полковник, кроме того, велел отвезти в Прагу шарфюрера Густава. Он забудет о своем пассажире, едва тот скроется с глаз.

— Господин Раунбах, — осторожно начал доктор Шульц, — прямо не знаю, как сказать…

— Да бросьте, Шульц, ваши сантименты. Пора бы попривыкнуть к местным порядкам. Говорите, что там у вас.

Шульц некоторое время помялся, пряча глаза. Наконец выдохнул:

— У Елены умер ребенок.

— Как? — вскочил Раунбах. — Когда это случилось?

— Видимо, ночью. Мать спала, а утром обнаружила его уже холодным. Я вам искренне сочувствую…

Фриц резко поднялся и зашагал взад-вперед по своему обширному кабинету. Когда он шел к двери, лицо его выражало еле скрываемое торжество. Когда же поворачивался к администратору, демонстрировал угрюмую решимость.

— Расследование провели?

— Вскрытие показало порок развития легких, — виновато отозвался Шульц.

— Да? Почему же об этом не стало известно раньше, в родильном доме? Я сам этим займусь. Как Елена? В истерике?

Шульц покачал головой:

— Наоборот. Заторможена. Даже говорить не хочет.

— Лучше бы уж поплакала. Прошу вас, Шульц, займитесь похоронами. Все-таки речь идет о нашем сотруднике.

— Слушаюсь.

Шульц, придерживая очки, не по-военному повернулся и направился к двери. Уже на пороге он озабоченно спросил:

— Кстати, не могу с утра отыскать Йоханссона. Вы не в курсе, где он?

Раунбах смерил администратора тяжелым взглядом.

— В курсе. Йоханссон на задании.

— Но ведь есть установка: члены группы покидают особняк либо в вашем, либо в моем сопровождении…

— Идите к черту с вашими установками! — взорвался Раунбах. — Вы, что ли, будете сражаться с гипнотизерами? А я занят, очень занят. И зарубите себе на носу: главная наша установка та, которую дает рейхсфюрер. К тому же, — уже мягче, почти примирительно добавил он, — Йоханссон без документов. И уже проверен в деле. Так нужно, Шульц. Если считаете мои действия неправильными, можете их обжаловать хоть сегодня. Только вот о похоронах все равно позаботьтесь. Судя по всему, завтра нам понадобятся все наличные силы.

Едва Шульц ушел, появился Мирча Ковач. Одними глазами он спросил: «Ну что?»

— У Елены умер ребенок, — нарочито громко сказал Раунбах. — Я сейчас не могу отлучиться, поэтому поручил все организационные моменты нашему славному доктору Шульцу. Тем более что никому из нас с ним в этих вопросах не сравниться.

Недрагов неспешно шел по Вышеграду, приближаясь к собору святых Петра и Павла. На ходу он размышлял о некоторых вещах. Например, о том, что Кондрахин — атеист. Когда Тополь назначил местом встречи колонну дьявола, ему пришлось не только объяснять Кондрахину старинную городскую легенду. Смысл ее состоял в том, что дьявол, стремясь заполучить грешную душу, подрядился перенести, пока не кончится месса, колонну из Рима в Прагу. Не успел самую малость. Брошенная лукавым колонна, разбившаяся на куски, до сих пор лежит неподалеку от собора. Этой легенды Кондрахин мог и не знать, раз бывать в Праге ему не случалось. Но он даже не знал, что такое месса!

Вот и условленное место. Тополь внимательно, но незаметно огляделся, посмотрел на часы. Время встречи было оговорено приблизительно. Недрагов стоял неподвижно, сосредотачиваясь. Почему-то в голову лезли совершенно посторонние мысли.

«Если бы у меня было время, — думал он, — я пригласил бы Кондрахина к себе домой, приготовил бы кнедлики, потушил гуся с капустой. Я предпочитаю традиционную чешскую кухню. Впрочем, блины я тоже готовлю довольно часто. Мы бы посидели, попили бы пльзеньского пива, а потом я провел бы своего гостя по Праге. Показал бы все дворы Пражского Града, Вальдштейнский дворец, Карлов Мост, городскую ратушу и памятник Яну Гусу. Может, мы съездили бы в Збраслов или Кутну Гору. А Кондрахин рассказал бы мне, как там, в России, сейчас».

Ничего этого не будет — трезво подсказывал рассудок. Встреча двух астральных бойцов такой силы — событие редчайшее для нашего трудного времени. Недрагов припомнил лишь одно такое событие. В Париже, сразу после его оккупации…

В ожидании Кондрахина он прохаживался, чтобы не бросаться в глаза своей неподвижностью. Выдержка и осторожность — основа ремесла истинного астрального бойца. Сколько раз, в разных городах Европы, как обычный горожанин, Павел не торопясь бродил по улицам, отмечая всплески ментальной активности вокруг. Иногда охота была удачной. Незамеченный, он наносил нацистскому мастеру астрала ментальный удар и направлялся неспешным шагом к вокзалу.

Несколько раз он использовал свое искусство против обычных людей — гестаповцев. Может же человек умереть в своем служебном кабинете от сердечного приступа? Но высшие бонзы рейха были надежно прикрыты. Те, кто их охранял, легко могли отвести нанесенный удар и ударить в ответ. Тополь полагал, что это были тибетцы. Возможно, кого-то из них ему приходилось видеть на улицах Лхасы. Быть может, кто-то из них вел его горными тропами в Индию. Пока они охраняли правителей рейха, попытка покушения на них была обречена на провал.

Сейчас группа Раунбаха — а ведь Кондрахин даже не сообщил, сколько там астральных мастеров, — готовилась к поиску Тополя в Млада-Болеславе. А он тем временем ждал Юрия возле колонны дьявола. Пора бы появиться… Павел взглянул вокруг, используя астральное зрение. От угла одного из домов к нему протянулась тонкая синеватая нить. В голове раздался голос:

— Добрый день, Павел Федорович. Вы, конечно, видите, где я нахожусь. Я Юрий Кондрахин. Жду вас за углом.

Прогулочным шагом Тополь отправился к углу старинного жилого дома. Теперь в Праге мало кто демонстрирует спешку — не так расценят. Заглянув в переулок, в трех шагах от себя он увидел унтер-офицера.

— Здравствуйте, Юра!..

«Он совсем молодой. Фигура спортивная. Наполнен энергией и злостью. Быть может, думает, что легко доберется до Густава. А я теперь знаю: физически Густав безвылазно находится в машинном зале одной из берлинских электростанций. Рядом с комнатой, где переодеваются и обедают дежурные электрики, кабинет Густава. Прямые телефоны со штабом Гиммлера, Министерством иностранных дел, ОКВ. Благодаря работе электростанции Густав всегда располагает изрядным запасом энергии, а постоянный персонал машинного зала давно стал его глазами и ушами — не подозревая об этом. Там, в его логове, никто из нас не сможет с ним справиться. К тому же, освоив наследие ордена розенкрейцеров, он способен разделить свое астральное и физическое тела, так что одним ударом его уничтожить невозможно».