Чтение онлайн

Конечно, о том было доложено архиерею, священник лишился прихода и был сослан в дальний монастырь, но тем же летом Лев Аркадьевич Павлов утоп в пруду, а безумие стало косить его наследников с необыкновенной регулярностью.

Впрочем, признаюсь, о гибели своего прадеда Филагрий Иванович рассказывает довольно неправдоподобные, на мой взгляд, вещи, тем самым заставляя усомниться и в достоверности описанных им предшествующих событий: по его словам, старик едва ли не стал жертвой некоего апокалиптического Зверя!

Якобы все тот же дворовый человек Архипка, сыгравший столь зловещую роль во всей этой истории, незадолго до собственной смерти в тысяча восемьсот пятьдесят девятом году, поведал автору о случившемся летом девятнадцатого года и перед святыми образами побожился в правдивости своих слов.

По его свидетельству, старый барин, несмотря на преклонные уже лета, не изменял похвальной привычке к физическому моциону и ежевечерне, до поздней осени, даже в холод и непогоду, по нескольку раз переплывал из конца в конец обширный парковый пруд.

И вот как-то, когда во время очередного заплыва своего хозяина Архипий Прохоров дожидался его на берегу с сухой одеждой и благовонными маслами для умащения тела, он стал очевидцем престранного и жуткого зрелища. Едва доплыв до середины пруда, барин неожиданно пронзительно закричал и ушел с головой под воду, затем, столь же внезапно появился из-под воды совершенно в другой стороне пруда и, не переставая громко вопить, невероятно быстро помчался по водной глади к берегу, при том, что руки его в это время были воздеты вверх и он отчаянно размахивал ими, будто пытаясь взлететь! Оказавшись почти у самого берега, он успел крикнуть Архипу страшным голосом: «Руку! Руку дай, хамово отродье!» и немедленно вновь исчез будто в водовороте. Так повторялось несколько раз, причем старик внезапно выныривал то в одном, то в другом месте пруда, словно неведомая сила таскала его под водой с нечеловеческой скоростью. Наконец, он последний раз показался в центральной, самой глубокой части водоема, хрипло выругался и уже навсегда погрузился в пучину.

Тогда только Архипий очнулся от поразившего его со страху столбняка и бросился бежать к дому за помощью.

Ну, а дальше, если верить словам того же Прохорова, когда он вместе с подмогой вернулся к пруду, бездыханное тело его барина, грузно покачиваясь, плавало в прибрежных камышах. Вытащив его из воды, пораженная ужасом дворня обнаружила, что все оно носит страшные отметины чьих-то острых зубов; особенно пострадали ноги, которые были прокушены в некоторых местах едва ли не насквозь.

Спустя короткое время все в округе судачили о том, что старый греховодник был растерзан неким Зверем из Бездны, в которого не иначе как вселилась неприкаянная душа несчастной самоубийцы — Лизаветы Храмовой, дабы отомстить своему мучителю, погубившему ее и собственных чад.

Такая вот легенда о проклятии рода Павловых, — закончил свой рассказ Костромиров, устало откинувшись на спинку стула. — Не слишком-то правдоподобная, зато вполне в духе излюбленного тобой жанра, — продолжил он, обращаясь к Резанину, — не находишь? Кстати, дарю название — «Проклятие рода Павловых», или, лучше, — «Проклятый барин», по-моему, ничего, а?

— За название спасибо, — отозвался Алексей, — а вот, что касается неправдоподобия, тут я готов с тобой поспорить. Думается мне, что не далее, как сегодня, я имел удовольствие воочию лицезреть сего пресловутого монстра.

Глава 15

Суть индуктивного метода

Горислава Костромирова

«Пусть старый Бог живет на небеси,

Как вечный мельник у плотины...

Высь звездная — не та же ль ряска тины,

А мы — не щуки ли и караси?» С. А. Клычков

Когда Алексей поведал Костромирову и Гурьевой свое сегодняшнее приключение и подробно живописал «явление» Анчипки, те были заметно ошарашены. Танька, однако, посматривала на Резанина с едва скрываемым недоверием, видимо, раздумывая про себя, не отнести ли его рассказ к игре ума и фантазии, и не розыгрыш ли это.

Игоревич, напротив, не выразил ни малейшего сомнения в словах своего друга и, вскочив из-за стола, возбужденно заметался по комнате, меряя ее шагами из угла в угол.

— Ага, ага! Вот оно, значит, как! — произнес он, наконец остановившись и потирая руки. — Это в корне меняет дело! Так какого, ты говоришь, он был размера?

— От головы до хвоста — метра четыре с половиной, не меньше, — ответил Резанин.

— Да, крупный экземпляр. У нас таких, наверное, лет двести не вылавливали...

— Это вы, ребята, о чем? — поинтересовалась Гурьева, переводя удивленный взгляд с Алексея на Костромирова.

— А, ну-ка, сможешь мне нарисовать своего Анчипку? — спросил Горислав, игнорируя недоумение Татьяны. — Вот, возьми бумагу и карандаш. Ты ж, вроде, неплохо рисовал.

— Попробую, — нерешительно сказал Алексей и принялся наносить на бумагу какие-то штрихи. — Только не нависай надо мной, а то ничего не получится.

— Ладно, ладно. Не мешаю. Твори, — сказал Костромиров и отошел в сторонку. Но уже через две минуты нетерпеливо вернулся к столу. — Ну что? Готово?

— Сейчас, не гони! — отозвался Резанин. — А пасть, как, открытой или нет рисовать?

— Что? Да, как хочешь. Или — нет! Нарисуй и так и эдак. В общем, как видел, так и рисуй.

Получив готовый рисунок, Игоревич довольно продолжительное время молча его рассматривал, постукивая костяшками пальцев по дубовой столешнице и бормоча себе под нос что-то не вполне понятное: «Голова... голова великовата... со страху, должно быть... ага, жаберные крышки... плавник — смещен, правильно... зубы...», потом вдруг весело рассмеялся и бросил листок Таньке:

— На-ка, вот, посмотри. Что скажешь?

Гурьева с интересом взяла Резанинский набросок, но посмотрев, только пожала плечами:

— Не знаю, никогда ничего подобного не видела.

— Да, друзья, — опять засмеялся Костромиров, — сразу видно, что вы у меня не заядлые рыбаки!

— Конечно, — буркнул Алексей, — я лично предпочитаю скучать иным образом.

— А при чем здесь это? — спросила Татьяна. — Если это чудище действительно под пять метров, так на него не с удочкой, а с ружьем надо ходить.

— Обязательно! — возбужденно ответил Костромиров. — Завтра же утром и отправимся. Леш, ты сказал, двустволка моя сохранилась?

— В целости.

— Отлично. Только нам еще понадобится сырое мясо для приманки. Желательно с кровью. В противном случае, опять придется жертвовать этому зверю курицу.

— Охты, Господи! — не выдержав, взорвалась Танька. — Да что ж это такое! Объяснит мне кто-нибудь, в конце концов, что все это значит?! Слав, о каком звере ты говоришь?

— Не горячись, — успокоил ее Костромиров, — сейчас все узнаешь. Дело в том, что ежели я просто выложу вам на блюдечке результат собственных умозаключений, это будет выглядеть не слишком убедительно. Поэтому хочу, чтобы ты и Алексей сами пришли к аналогичному выводу. Итак, давайте рассуждать последовательно. Вы знакомы с методом логической индукции или, иначе, с индуктивным методом Бэкона — Милля? Нет? Впрочем, не важно. Будем исходить из того, что мы с вами располагаем определенным набором фактов, то есть — эмпирических наблюдений. Обобщив эти факты, мы неизбежно должны прийти к единственно правильному теоретическому выводу. Как видите, все просто.