Чтение онлайн

Когда легкий ветерок отбросил несколько светлых прядей волос незнакомца, Рейвен заметил, что уши мужчины слегка заострены, отчего инспектору невольно вспомнился Анарэль с болотных земель.

«Эльф? Проклятье, почему я опять не ощущаю энергетики?» - Харт почувствовал, как его охватывает тревога. То, каким был Анарэль в силе и скорости, навсегда отпечаталось в его памяти, поэтому незнакомец совершенно не вызывал у Рейвена симпатии.

– Мы не одни, - откликнулся Харт, предупреждая Ингемара и Лилит о появлении эльфа.
– Итак, черти тебя дери, кто ты такой и как здесь оказался?

Незнакомец едва заметно усмехнулся, глядя на своего возможного противника. Перед ним был воин. Бывалый, но до сих пор нервный, отчего понятен, как раскрытая книга. Затем взгляд эльфа переместился на незнакомое оружие в руке Рейва, но проверять его в действии мужчина особого желания не испытывал.

II

Распродажа

За дверью оказался длинный коридор, стены которого были усеяны все теми же письменами, которые с легкостью сдерживали силы узников. На миг у пленников промелькнула надежда, что, быть может, хоть здесь они смогут ощутить себя прежними, но вездесущие иероглифы словно издевались над ними. Казалось, этот сырой коридор никогда не закончится – и ведь кому-то пришлось выдалбливать на протяжении всего этого расстояния каждое магическое слово. Здесь по-прежнему пахло сыростью и какой-то гнилью, отчего хотелось прижать ладонь к лицу или задержать дыхание.

Наконец перед ними выросли ступеньки, опять таки полностью исписанные неизвестными заклинаниями, и, поднявшись по ним, пленники оказались в огромном зале. Острый, устремляющийся вверх потолок указал на то, что они находятся в пирамиде. Первым делом узники обратили внимание на то, что в центре помещения размещалась внушительных размеров сцена. Видимо, именно на ней выставляют рабов для продажи, словно товар на витрине какого-нибудь торгового центра. Здесь магические письмена обрывались, наверное, для того, чтобы «кусок мяса» мог хоть сколько нибудь себя проявить.

Вокруг сцены уже рассаживались люди, облаченные в белые одежды. Их тела были покрыты золотым напылением, а глаза подведены черным, словно каждый из присутствующих являл собой фараона. Женщины и мужчины носили много золотых украшений, желая подчеркнуть свой статус в обществе. Только когда все господа заняли свои места, в зал позволили войти следующим, более низшим. То были жрецы храмов, которые проводили различные ритуалы, связанные с жертвоприношением. Казалось, в этом мире никто не слышал о настоящих законах Древнего Египта, словно этот клочок земли жил по своему уставу. Жрецы храма не носили золота, что совершенно не вязалось с истинной религией Египта, они были одеты в простую черную одежду и скорее напоминали нищих, нежели служителей богов. Однако когда Рейвен и остальные увидели Оракулов, они поняли, кто на самом деле здесь правит балом. Почему-то они появились последними. Возникли из неоткуда в белых одеяниях и тяжелых золотых украшениях, усыпанных драгоценными камнями. У каждого из них был посох в виде кобры, раскрывшей свой капюшон. Вместо глаз у змей были изумруды, а в пасти – по огромному рубину. Оракулы заняли самые почетные места, но, когда они обратились лицом к сцене, узники заметили, что лица их обезображены проказой, а глаза белые, точно снег. Губы их были черными и потрескавшимися и издалека казались наспех заштопанными грубыми черными нитками. Движения оракулов тоже отличались от человеческих. Они двигались, словно поломанные куклы, то и дело дергаясь всем телом, словно вздрагивая.

Когда все господа собрались, на пленников разом обрушились презрительные взгляды всех, причем относилось это даже к оракулам. Будучи слепыми, тем не менее, они умудрялись пялиться так, что любой почувствовал бы себя ничтожеством. В зале воцарилось молчание, испытывающее и гнетущее, и Рейвену на миг показалось, что даже сам Атсу чувствует себя не в своей тарелке. Остальные пленники ощущали себя не лучше. Ильнес, хоть и стоял, гордо, вскинув подбородок, на самом деле чертовски нервничал. Он впервые оказался в столь унизительной ситуации. Волнение Дмитрия было еще более очевидно. Сам того не замечая, он то расстегивал, то застегивал металлический браслет часов на своем запястье. Графиня стояла, скрестив руки на груди, словно желая отгородиться от мерзких взглядов рабовладельцев. Эрик переминался с ноги на ногу, внимательно рассматривая будущих покупателей. Он чувствовал на себе женские взгляды и думал о том, что лучше попасться какой-нибудь дамочке, желательно посмазливее. Ларсен размышлял примерно о том же. Рейвен же пытался придумать, как показать свои способности. Но, черт возьми, у него только глаза меняли цвет. Кого здесь этим удивишь?

– Не делайте ничего, пока я вам не велю, и тогда все пройдет хорошо, - тихо произнес старик и медленно вышел на сцену. Он низко поклонился и начал настолько пламенную речь, что лучшие пиарщики времен Рейвена немедленно бы записались к нему на тренинг.

– Сегодня - величайшее событие!
– воскликнул старик удивительно молодым и бодрым голосом.
– Сегодня в наш город поступили новые воины, мудрецы и маги. Каждый из них представляет собой великую силу и невероятную красоту, которые можно оценить десятками... Нет! Сотнями лун! Сейчас я хочу представить вашему взору создание, которое владеет кинжалами так же легко, как ветер владеет песком, прекрасное, как сама любовь, и бесстрашное, как стихия. Оно готово предстать перед вами и молить вас, господа, о вашем покровительстве. Достойный воин для арены, потрясающее украшение дома утех и мудрейшее создание, превосходящее в своих знаниях людей, как река – каплю. Выйди к нам, дитя мое! Обнажи свое тело и дай рассмотреть тебя.

Узники невольно переглянулись, пытаясь понять, чье имя скрывается за всей этой пламенной речью. Однако эльф понял, о ком идет речь. Он был единственным из присутствующих, кто сражался с помощью кинжалов, поэтому почувствовал, как его лицо вспыхивает от предстоящего унижения. Мало того, что ему нужно демонстрировать силу перед низшей расой, так еще и предстояло обнажить тело. Это было хуже, чем пытка каленым железом. Ильнес с отвращением обвел взглядом высокомерные лица господ и мысленно представил, как вспарывает горло каждой сидящей здесь мрази. Они все ожидают увидеть нечто особенное – это читалось на их пресытившихся физиономиях.

Ильнес медленно вышел в центр сцены и, мысленно попросив прощения у богини Лаирэль за унижения своего великого народа, начал снимать с себя одежду. В его глазах горел вызов, граничащий с неприкрытой ненавистью, отчего в зале послышались смешки. Стиснув зубы от унижения, эльф изящно сбросил с себя верхние одеяния, демонстрируя изящный, но при этом хорошо сложенный торс. Он походил на циркового гимнаста, ловкого и пластичного одновременно. Белокурые волосы рассыпались по обнаженным плечам, и в зале начали перешептываться. Редко кому из людей удавалось увидеть подобную красоту, однако уже через миг на лицах господ вновь появились презрительные усмешки. Их глаза жадно пожирали тело пленника, точно голодные псы, завидевшие свежее мясо.

– Одна только красота этого идеального творения богов достойна тысячи лун!
– закричал Атсу, вскидывая руки над головой. Эти «луны» несколько озадачивали пленников, но они решили, что скорее всего это название здешней валюты. Жаль, что они ошибались.

– Одной красоты мало, Атсу. Или ты полагаешь, что на арене боги заступятся за красавчика с женским личиком? Кто будет покровительствовать над ним? Богиня любви? Богиня плодородия? Что он будет делать на арене? Любить и дарить женщинам красивых сыновей?

Кричащий мужчина заметно выделялся среди других господ. Его ярко-красные волосы на фоне белых одежд здешней «аристократии» казались кровавым пятном на снегу. Восклицание мерзавца вызвало у Ильнеса новую волну ледяной ярости.

«Как бы я хотел вырезать твой поганый язык!» - подумал он. На миг ему захотелось обернуться, чтобы увидеть лица его друзей по несчастью. Но эмоции каждого были практически идентичными. Правда, капитан не ожидал, что Ильнес устроит представление из раздевания. Он мысленно присвистнул, наблюдая за тем как эльф элегантно выскальзывает из одежды. Повинуясь внезапному порыву, он при помощи телекинеза заставил вещи эльфа взмыть вверх, на мгновение скрывая того, а потом плавно опуститься на пол.

«Маленько улучшил представление», - усмехнулся Ингемар.

Графиня смотрела на происходящее с явным отвращением. Липкие взгляды господ вызывали у нее только желание выжечь их мерзкие глаза, однако, когда Ильнес сбросил с себя одежду, она таки не удержалась и скользнула взглядом по его фигуре, после чего поспешно отвернулась.

– Ну, покажи свои силы, красавец! – снова выкрикнул рыжеволосый мужчина из зала.

– Поднимись сюда, и я продемонстрирую их на тебе, - Ильнес таки не выдержал. Он был слишком горд, чтобы стерпеть подобное обращение. По залу прокатился взволнованный шепот. Господа зажужжали, точно осы в растревоженном гнезде. То и дело сыпались угрожающие крики.