Чтение онлайн

Пока Рейвен разговаривал со своим "подарком", Косэй мерил шагами гостиную. Он хотел было заставить себя немного поработать, но все мысли упорно возвращались к событиям последних дней. Подтверждений тому, что Нахти избавляется от неугодных, было достаточно, и теперь Косэй должен был найти способ защититься от него. Бессмертие оракулов давало им стопроцентное преимущество над любым врагом, поэтому нужно было найти способ лишить стариков этого самого преимущества. Единственным вариантом оставалось снять проклятье. До момента покушения Косэй не задумывался над этим: да, были луны, да, приходилось помногу платить оракулам, чтобы не страдать от них, но в целом жизнь в городе протекала равномерно. С появлением в Египте чужаков, всё пошло наперекосяк. Необъяснимые убийства обрушились на город, люди постоянно находились в страхе, а оракулы всё чаще собирались в Главном Храме. Небо над городом словно затянулось грозовыми тучами, и первая молния ударила в дом Аканы. К тому же, словно предчувствуя интересное, боги перестали откликаться на голоса тех, кто к ним обращался. Иногда они проявляли милость и отвечали воинам арены, но теперь даже вопросы Сфинкса оставались проигнорированы. Это особенно настораживало Косэя. Сфинкс был любимцем всех шестерых Великих, однако его обращения растворялись где-то в глубине неба, незамеченные. То, что Рейвен, Дмитрий и Лилит вызвались на арену, возможно, и было правильным решением, но никто не давал гарантии, что боги ответят и им. В конце концов разговор с богами считался здешним мифом. Когда Косэй получил покровительство, то немедленно сообщил всем, что боги отвечали ему. Но это было неправдой. Ни одна из статуй даже не ожила. Он вышел из храма, растерянный, но гордость не позволила ему признаться, что боги проигнорировали его вопрос. Быть может, также поступали и другие воины. Сфинкс не относился к лжецам, но воспринимать его слова, как истину в последней инстанции, тоже было глупо, так как Косэй по-прежнему не до конца понимал египтянина и лишь интерпретировал его образную речь. Вполне возможно, что Сфинкс имел ввиду другое, заявив, что боги ответили ему. Возможно, это всего лишь значило, что боги позволили ему выжить. Если бы Лилит соизволила сообщить Косэю о том, что собирается на арену, он бы сказал ей об этом. Судьба Дмитрия и Рейвена красноволосого не беспокоила, но Лилит уже с момента их знакомства показалась ему необычной. Сейчас, когда она, израненная, лежит в самой прохладной и красивой гостевой комнате, Косэй мог бы навестить её, но он не делал этого потому, что считал это признаком своей слабости. К ней мог по сто раз захаживать её брат, а сам он должен найти для девушки лекаря. Однако всюду, куда он не отправлял рабов, ему отвечали отказом. Ни оракулы, ни обычные лекари, ни даже жрецы не желали помогать воинам Косэя. Единственным помощником оказалась Роса, которая не побоялась гнева своего господина. И, разумеется, Акана. То, что она внушила Лилит временное отсутствие боли, позволило француженке уснуть и тем самым хоть немного восстановиться. Но вот мысли Косэя вернулись к арене. Он вспомнил о человеке, который причинил графине столько боли. Сейчас Пламя находился в комнатке рабов, и красноволосый понял, кого ему сейчас хочется «навестить» больше всего...

В свою очередь Акана сейчас прогуливалась по берегу искусственного водоема в саду Косэя. Чуть приподняв ткань юбки, чтобы не намочить её, госпожа зашла по щиколотку в воду, пытаясь хоть немного спастись от жары. Настроение её было прескверным. То, что Дмитрий ослушался её и теперь пойдет в Пирамиду Достойных, откровенно пугало девушку. Что будет, если он погибнет или не успеет добраться до вершины вовремя? Что будет с городом, когда Ин-теп вырвется на свободу и, не встретив никакого сопротивления, начнет развлекаться? К тому же девушку тревожило желание Косэя и Нефертари снять с города проклятье. Это означало, что все оракулы погибнут и в том числе Эмафион. Мысль об утрате единственного родного человека пугала Акану. Она любила его так же сильно, как ненавидела, поэтому не знала, как правильно воспринимать происходящее. Ей хотелось и помешать Косэю, и помочь ему.

– Почему такая красавица гуляет в одиночестве? – услышала Акана голос Нефертари. Госпожа Рейвена весело улыбнулась и приблизилась к подруге. То, что вода намочила её платье, не слишком волновало египтянку. Ей не терпелось рассказать о той, кто по воле богов сегодня оказался в её распоряжении.

– Видимо, сам Сэтх на моей стороне, раз моему рабу подарили Эрби, - начала Нефертари.

– Это... кто? – только Акана могла задать этот вопрос с таким ледяным спокойствием, отчего Нефертари довольно улыбнулась.

– Это НИКТО! Жалкое пятно из моего прошлого, которое вручили Рейвену в качестве великого дара. Девка, которая увела у меня возлюбленного еще в те времена, когда я была низшей рабыней.

– Тогда к чему ты о ней рассказываешь? – Акана вопросительно посмотрела на Нефертари, не понимая, зачем вообще вспоминать о подобном ничтожестве.

– К тому, что теперь эта девка будет тереться рядом с Рейвеном, а он будет смотреть на меня, как на чудовище, которое не желает помочь бедной девочке. Эрби всегда умела выглядеть несчастной. Её сторону принимали все, даже мой бывший господин. Я до сих пор помню, как меня высекли из-за того, что я ударила её.

– И правильно сделали, что высекли, - спокойно ответила Акана. – Я бы поступила точно так же. Ты не должна показывать, если тебя что-то ранит, а драка - это прямое подтверждение тому, что тебя по-настоящему задели.

– Что же ты тогда показывала? – немедленно рассердилась Нефертари, не встретив поддержки от подруги. – Что-то тебе не понравилось, что моя Алоли ласкается с твоим рабом. Кстати, она сейчас в его комнате...

Заметив, как Акана переменилась в лице, Нефертари добавила:

– Я запретила ей его касаться. Она только на него смотрит.

– Я же просила тебя! Дми-три нужен покой!

– Покой? Ему больно, он не может уснуть, поэтому Алоли развлекает его. Ты же сама отказалась ему помогать.

– Отказалась и ещё раз откажусь. Он проявил неуважение ко мне, поэтому пусть мучается, пока я не прощу его.

Чуть помолчав, Нефертари вдруг улыбнулась и осторожно поинтересовалась:

– Тебе он нравится, да?

– Надеюсь, ты сейчас сама посмеешься над своей глупостью, - ледяным тоном ответила Акана. – Ты же прекрасно знаешь, что близость с рабами унизительна.

Реакция Аканы была предсказуемой, но Тари всё-таки не удержалась, чтобы не уколоть подругу.

– Лжешь ты так же плохо, как и поешь, - усмехнулась она. – Говоришь, что чувства надо скрывать, а сама совершенно не умеешь этого делать. Алоли дразнит тебя, как ребенка, а ты ведешься. К тому же, утверждая, что связь с рабами унизительна, ты немедленно это опровергаешь дружбой со мной.

– Ты другая.

– Дми-три тоже другой. Как и Рейвен. И Лилит. К тому же до приезда в Египет, они никогда не были рабами.

– Я знаю, - Акана чуть нахмурилась. – Но от этого не легче.

– И, тем не менее, ты не хочешь, чтобы Алоли находилась подле Дми-три?

– Не хочу! Впрочем, давай сменим эту тему. Расскажи мне подробнее, что произошло между тобой и рабыней, которую подарили твоему воину...

Вечер принес в город долгожданную прохладу. Казалось, в сумерках было нечто магическое, отчего жар раскаленных камней немедленно исчезал, и пыль оседала. Дышать становилось легче, и, вместо того, чтобы укладываться в постель, люди выходили на улицу, желая насладиться заветной прохладой. Гулянья до сих пор не утихали. Народ распевал песни, играл на музыкальных инструментах и танцевал. Дети бегали по улицам, громко смеясь. Никто не обращал внимания на человека, который неспешно направлялся к дому Нефертари. Его никто не остановил, когда он вошел в здание и беглым взглядом огляделся по сторонам. Затем мужчина поднялся по ступенькам на второй этаж и вошел в комнату Рейвена. Как и в прошлый раз первым делом ему бросилось в глаза обилие каменных кошек. Постель была застеленной, и никаких намеков на присутствие владельца комнаты не наблюдалось. Эрик Фостер был уверен, что с такими ранами Рейвен вряд ли поднимется с постели до самого начала следующего испытания, а теперь оказалось, что полицейский здесь даже не отдыхал. Тогда Эрик приблизился к окну и посмотрел на соседний участок. Первым делом он заметил Нефертари, сидящую у водоема рядом с хозяйкой Дмитрия, и тем самым получил ответ сразу на два своих вопроса.

Покинув дом египтянки, Эрик так же, не привлекая внимания людей, направился к Косэю. Он беспрепятственно вошел в дом и огляделся по сторонам. Затем мужчина направился на второй этаж, прикидывая, где могли разместить Дмитрия. Если Акана живет не у Нефертари, значит, Лесков должен быть где-то здесь. Учитывая тот факт, насколько хороша была комната Дмитрия в доме его хозяйки, наверняка, здесь тоже нужно ориентироваться на самую красивую дверь. Например, вот на эту...

С этими мыслями Эрик открыл дверь и заглянул в покои графини. В тот же миг он замер, забыв как дышать, потому что едва не ударил дверью лежащего на полу огромного льва.

«Сфинкс...» - вспомнил Фостер имя мужчины, который вполне мог стать его противником на арене. Но, прежде чем Эрик успел среагировать, лев мигом обратился в песок, и уже через секунду, Сфинкс схватил Фостера за горло и с силой впечатал в дверной косяк.

– Полегче, Симба, я вам не враг! – прохрипел Эрик, становясь заметным. Видимо, зверь всё-таки почуял его.

– Темное небо колышется в траве, - ответил египтянин, стискивая горло наёмника еще сильнее. Он уже хотел было тащить пойманного чужака к Косэю, как услышал слабый голос Лилит.

– Сфинкс, он – друг.

Девушка хотела было приподняться на постели, но едва она пошевелилась, как жгучая боль обрушилась на измученное тело. Лилит почувствовала, как по её щеке скатилась слеза. Египтянин немедленно отпустил Эрика, позволив ему сделать вдох.

– Никогда не думал, что слово «друг» из ваших уст будет настолько приятным, - выдавил из себя Эрик, откашлявшись. – И как состояние нашей кра...

В этот момент наемник осёкся. Приблизившись к графине, он увидел, что после боёв её состояние ничуть не изменилось, и от этого улыбка немедленно сошла с его губ.