Чтение онлайн

– А я специально буду от вас прятаться, месье жандарм! – холодно произнесла графиня.
– Надеюсь, вы провалитесь в какую-то ловушку, и на этом наше общение закончится! Раз в жизни я решила сделать добро, помочь, совершить жертву во имя общего блага, и что я за это получила? Оскорбления, упреки и сплошную черную неблагодарность! Клянусь всем, что у меня есть: я больше никогда в жизни не совершу подобной ошибки. Плачьте, кричите, умирайте, а я даже пальцем не пошевелю. С меня довольно!

С этими словами графиня обвела присутствующих гневным взглядом и решительно направилась прочь. Она буквально вбежала в свою комнату, чувствуя, что еще чуть-чуть, и она разнесет этот дом до основания вместе с его мерзкими неблагодарными обитателями.

Оставшись без главной участницы драмы, «мерзкие неблагодарные обитатели» дружно переглянулись.

– Вы не должны были так разговаривать с ней, - Нефертари первой прервала молчание. – Если она – женщина, это не значит, что в пирамиде вы будете ее спасать. Как бы не получилось наоборот.

Она красноречиво посмотрела на Рейвена и продолжила:

– Вы, мужчины, всегда думаете о себе больше, чем стоило, в то время как женщины всегда себя недооценивают. И именно поэтому на арене у нас больше шансов победить.

– Чушь! – прервал ее Косэй. – У вас больше шансов победить на арене потому, что мы, мужчины, жалеем вас и не бьем в полную силу. А что касается моей вещи, то говорили с ней именно так, как она этого заслуживает. Теперь её брат будет думать только о ее безопасности и скорее всего погибнет. А сидела бы дома, никто бы сейчас не ломал голову, как ее спасти!

– Даю руку на отсечение, что именно женщины выйдут из пирамиды первыми! – не выдержала Алоли. – Я убила десятки мужчин...

– И до сих пор не обрела свободу, поэтому твои победы ничего не стоят! – с насмешкой перебил её Косэй, не желая продолжать эту тему.

Тем временем Фостер мерил шагами комнату. Ему не терпелось вернуться к обсуждению плана пирамиды, который он и Сфинкс чудом добыли вчера ночью. В тот миг, когда в комнате Лилит появился Эристель, оба мужчины направлялись к дому оракула Гахиджи, который проектировал злополучную пирамиду. Оракул все еще находился на празднике, поэтому проникнуть в его дом казалось довольно просто. Эрик и вовсе планировал отправиться туда один, однако Косэй настоял на том, чтобы он взял себе в помощники Сфинкса. Дуэт получился крайне специфическим. Учитывая манеру воина изъясняться, Фостер уже через минуту начал материться, чередуя то английскую, то русскую брань.

– Ты бред несешь, понимаешь? – с раздражением воскликнул он. – Что это за... образы такие? Какие нахрен колосящиеся чаши? Ты мне скажи, сколько там может быть охранников? Хотя бы примерно?

Сфинкс вновь ответил что-то в своем стиле, после чего устало вздохнул и замолчал. Объяснить Эрику столь простые вещи оказалось совершенно невозможно, поэтому воин решил проникнуть в дом самостоятельно. До встречи с Рейвеном, Сфинкс бы никогда не нарушил правил арены, но теперь он во что бы то ни стало хотел помочь своему новому другу. Обращение Харта в дракона поразило египтянина настолько, что ему казалось, что в мире нет красивее существ, чем эти огромные крылатые ящеры, извергающие пламя. И одновременно с этим пришла странная грусть, что ему, Сфинксу, никогда не удастся испить кока-колу или «запостить котиков на Фейсбук», потому что подобное могут делать только такие великие существа, как драконы. Но вот египтянин задумчиво посмотрел на Эрика и внезапно решил обратиться к нему на языке Рейвена.

– Лев заценил страничку Величайшего и нашел у него в друзьях четырнадцать терминаторов. Еще два терминатора делают селфи с Величайшим

– Что? – Фостер резко остановился и ошарашенно уставился на Сфинкса. Несколько секунд наемник лихо переваривал услышанное, после чего спросил:

– Это ты от Рейвена нахватался?

– За один лайк в друзья не добавляют, - сдержанно отозвался воин и чуть ускорил шаг.

– Хорошо, поставлю два лайка, - Фостер едва не заржал.

Приблизившись к нужному дому, Эрик, к своему удивлению, действительно насчитал в саду четырнадцать «терминаторов», которые охраняли дом оракула. С первого взгляда на них, Фостер понял, что ребята расслабились и думают только о том, чтобы их поскорее сменили на посту. Солдатам не терпелось отправиться праздновать, а не вытаптывать тропинки, бродя по периметру сада. Никто из них не заметил песок, который, затерявшись в траве, перетек в дом, как и человека, который прошел буквально перед носом одного из охранников. А вот найти план пирамиды оказалось куда сложнее. Эрик и Сфинкс потратили почти два часа, перебирая сотни свитков, пока наконец не нашли что-то, хотя бы отдаленно похожее на необходимый объект.

Сейчас, находясь в доме Косэя, Фостер думал о том, имело ли смысл рисковать прошлой ночью. Нефертари сразу сказала, что пирамида постоянно меняется. Её ловушки переносятся с места на место так же легко, как ковер, поэтому надеяться на то, что их расположение совпадет с планом, попросту глупо. Единственное, что оставалось в пирамиде неизменным, были входные двери. Их насчитывалось около сорока, хотя ни разу за историю боев столько воинов не доживало до главного испытания.

Не меньше чем ловушки Эрика беспокоили «охотники». Ими могли быть какие-то звери, растения, птицы, насекомые, измененные люди или попросту чудовища, цель которых пожирать или убивать всех, кого они встретят на своем пути. В отличие от других воинов арены, с ними нельзя было договориться и уж тем более вымолить пощаду. Эрик надеялся, что ему удастся пройти пирамиду незамеченным, но всё-таки списывать основных врагов со счетов было слишком беспечно.

Если говорить о Рейвене, то именно ловушки тревожили его меньше остального. Он ощущал их на расстоянии, как зверь, предчувствующий опасность. Они как будто бы пахли предсмертными конвульсиями, страхом и всепоглощающей болью. Рейвен не рассчитывал, что ловушки будут такими же простыми, как в Пирамиде Воинов, но они не вызывали у него таких опасений, как живые противники. В первую очередь, «охотники», о которых никому ничего не было известно. Эта информация утаивалась, и только Всевидящий и Нахти знали, что из себя представляют загадочные монстры.

Остальным собравшимся приходилось опасаться всего сразу. Дмитрий не мог делаться незначительным или чувствовать энергетику, и его надежда на спасение ограничивалась только церберами Ин-теп и эпинефрином. Судя по размерам пирамиды, Лесков понял, что и обратиться в дракона он не сможет, потому что коридоры постройки были слишком узкими для столь огромного ящера. К тому же все патроны Дмитрий истратил на своего противника, и теперь от его оружия было не больше толку, чем от булыжника. Правда, у Рейвена оставался пистолет Фостера. Но, если бы Лесков попросил его для себя, тогда Харту пришлось бы сражаться голыми руками. И, сейчас Рейвен, скорее всего, тоже думал именно об оружии, иначе почему он достал пистолет и задумчиво положил его на край стола.

– Нам надо определиться, как будем действовать в пирамиде, - произнес он, обратившись к Эрику и Дмитрию.

– А что там определяться? – усмехнулся Фостер.
– Когда нас запустят вовнутрь, мы либо пытаемся сами дойти до вершины, либо тратим время на то, чтобы найти друг друга. Учитывая тот факт, что из меня ищейка, как из пожарника – балерина, я не смогу найти ровным счетом никого. Легавый у нас только ты, Харт, вот и ищи. Ильнеса, Ингемара, да хоть Санта-Клауса. Я свою башку подставлять не собираюсь.

– Я могу попробовать найти кого-то из наших по запаху. В конце-концов, я – шакал, - внезапно предложил Аризен, но тут же, помрачнев, добавил, – но опять-таки... Я не чувствую запаха ловушек, если там, конечно, кто-то уже не умер до меня. Откуда я знаю, что не провалюсь в какую-нибудь яму, пока буду разыскивать ваших белокожих товарищей? К тому же, вполне возможно, что боги дадут мне покровительство, и я сам получу ответ на интересующий нас вопрос.

– А я и подавно никого разыскивать не собираюсь, - вмешалась Алоли. В ее голосе послышалось неприкрытое раздражение. – Моя цель – стать победителем Арены, а не пасти беспомощных чужаков, которые не в состоянии пройти задание самостоятельно.