Чтение онлайн

— Просто будешь смотреть и слушать. Наблюдать за хозяином и его дочерью. Если что-то покажется тебе… подозрительным — слова какие или действия, а может, услышишь что-то или увидишь, что никто не должен был заметить, ты сообщишь нашему человеку. Он будет приносить молоко по утрам и задавать тебе вопрос. Твой ответ — это и будет весточка.

Господин не угрожал напрямую, но в его голосе была такая жесткая непреклонность, что сомнений не оставалось: ослушаешься — Ваню больше не увидишь.

— Параша? Ты меня слышишь? — Дарья потрясла ее за плечо. — Ты что такая печальная?

Парашка моргнула, отгоняя набежавшие слезы.

— Да так… Вспомнила братца, — прошептала она, стараясь сдержать дрожь в голосе.

— Ванечку? — лицо Дарьи смягчилось, в глазах мелькнула жалость. — Не горюй, вырастет, в люди выйдет. Может, и хозяин ему потом место какое подыщет, в подмастерья…

Повариха не знала. Никто не знал. Этот груз был только… ее.

Вошел Михаил, снял ливрею и развязал крахмальный воротничок.

— Хорошо, тихо так, — произнес он, садясь за стол. Его массивная фигура внушала странное спокойствие. — Дом на замке. Никто не побеспокоит. — Он щелкнул большим пальцем о средний, извлекая тихий, щелкающий звук, — его фирменный жест, означавший, что дело сделано и можно выдыхать.

Парашка смотрела на них — на добрую Дарью, на надежного, как скала, Михаила — и чувствовала себя последней дрянью. Они были частью этой семьи. А она… она была змеей, которую пригрели на груди.

«Я не хочу предавать, — отчаянно твердила Параша про себя, сжимая под столом кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. — Не хочу!»

Но тут же перед глазами вставало бледное, испуганное лицо Вани. Его последние слова при их встрече: «Сестрица, когда ты заберешь меня отсюда? Здесь страшно…»

Что же ей делать? Выбрать между братом и людьми, которые стали второй семьей? Любой выбор — это предательство.

Параша встала, сделав вид, что у нее слипаются глаза. Зевнула.

— Я… я пойду, постели проверю и сама прилягу, — пробормотала она и выбежала из кухни, не в силах выносить их спокойные, доверчивые лица.

В коридоре девушка прислонилась к стене, пытаясь перевести дыхание. Грудь распирало от отчаяния. Сегодня приходил низкорослый крепкий мужчина. Сунул бутылку молока и жестко, без предисловий, спросил:

— Есть новости?

У Параши язык к небу прилип, и она лишь покачала головой. Не смогла рассказать о странном поведении Алисы Арсеньевны и о кулоне… не смогла. Хотя стала у барышни выведывать, откуда кулон взялся. Алиса Арсеньевна заметно занервничала и побыстрее спрятала подарок под прозрачной вуалью.

Кулон был непростым, Параша чувствовала это кожей. Он не просто притягивал взгляд — он будто зов издавал, тихий и настойчивый. Так хотелось к нему прикоснуться, ощутить твердый, холодный камень подушечками пальцев. Обычные артефакты так не манили, их присутствие ощущалось как ровный гул или легкое покалывание. А в этом было что-то… древнее? Зовущее? Словно эхо из другого времени. Параша не могла подобрать слов, чтобы описать смутное, но сильное ощущение.

— Помни, пока твой брат сыт и в тепле, — бросил на прощание «молочник».

«Я в ловушке!» — с ужасом подумала Параша, чувствуя, как невидимая петля затягивается на ее горле. Как в тумане, она двинулась к лестнице. С каждым часом, с каждым днем эта петля становилась всё туже. И выхода не было.

— Готовься, Алиса, — тихо произнес отец, его пальцы легли на мою руку в перчатке, сжимавшую сумочку. — Через четверть часа будем у портала. Если снова станет плохо, сосредоточься на дыхании.

Я кивнула, стараясь не думать о предстоящем перемещении. Они всегда вызывали тошноту и головокружение, пусть и мимолетные. Прислонилась к прохладному стеклу, наблюдая, как за окном мелькают первые дома Нижнего Крома. Скромные невысокиеизбушки с резными наличниками сменились внушительными купеческими особняками с лепниной и арочными окнами. Я приоткрыла окно, чтобы вдохнуть полной грудью, и в карету ворвался особый запах — смесь речной свежести, древесного дыма и чуть терпковатой осенней листвы.

Мост через реку Аквила сверкал в закатных лучах, рассекая темную воду. На том берегу, в клубах октябрьского тумана, уже маячила наша цель — портал: гигантская арка из черного гранита, обвитая бронзовыми шестернями, которые медленно поворачивались с ленивым, мерным скрипом.

Карета, грохоча колесами по булыжной мостовой, свернула на главную улицу. В тусклом свете артефактных огней дома казались еще величественнее. Затейливая лепнина и чугунные узоры на их фасадах отбрасывали длинные, искаженные тени. Ветер, пронизанный октябрьской сыростью, доносил обрывки разговоров, скрип телег и далекий, тоскливый вой сторожевых псов с пристани.

Мы проехали мимо торговой площади — даже в сумерках там кипела жизнь: купцы в теплых плащах о чем-то жарко спорили, а у фонтана, украшенного фигурами русалок, толпились парочки. Их смех, звонкий и нервный, долетал до меня сквозь стук копыт и скрип колес.

Карета замедлила ход, сворачивая в узкий, темный переулок, служивший короткой дорогой к мосту. Здесь дома стояли теснее, их окна смотрели друг на друга, будто перешептывались о чем-то тайном. В одном из них, на втором этаже, мелькнул силуэт — кто-то прильнул к стеклу, следя за нашим проездом, но тут же отпрянул, скрывшись в полумраке комнаты. Кто это мог быть? Любопытный жилец? Или один из членов Ордена? Если убийство папы должно произойти через месяц, могли за ним уже следить? Вполне.

Юрка щелкнул хлыстом, подгоняя коней, и карета влетела на мост. Я невольно глянула вниз на реку: ее черная вода дышала паром, огни барж колыхались в темноте, так похожие на светлячков. А впереди перед нами быстро рос портал. Шестерни скрипели, поворачиваясь с тихим шипением, а в арке клубилась мгла, прошитая молниями; они бились в ее нутре, как плененные змеи.

— Тпру-у! — крикнул Юрка, и его голос сорвался на фальцет от напряжения. Лошади, фыркая, сбавили бег. Колеса скрежетали по булыжникам, будто не желая подчиняться.

У портала толпилось больше двадцатки экипажей. Золоченые кареты с гербами дворян из Веретьево и Нижнего Крома, экипажи купцов и скромные коляски зажиточных мещан. Все отправлялись в столицу по приглашению княгини Орловой. Оставалось встать в очередь и набраться терпения, наблюдая, как передние экипажи один за другим исчезали в клокочущей мгле, поглощаемые ею беззвучно и бесследно.

— Орлова — одна из тех, кто выступает против замены магических артефактов, — вдруг сказал отец, не отрывая взгляда от шестерен, которые пыхтели, поворачиваясь в ритме гигантских часов. — Ее можно понять: все порталы в стране работают от орловских артефактов.