Чтение онлайн

— Все верно, Алиса Арсеньевна. Я уже дважды проверял и планирую в ближайшие дни посетить мастерскую, — Воронцов смахнул с плеча опавший лист, и в этом жесте было что-то почти небрежное, что еще больше разозлило меня.

Я решилась. Пусть Орден знает, что у нас все под контролем.

— Я тоже спускалась в подвал и видела артефакты, — произнесла я, наблюдая за реакцией князя. В его глазах мелькнуло удивление.

— Вы?!

Не ожидал. Ну, конечно, восемнадцатилетняя барышня, по его мнению, увлечена другими делами: нарядами, танцами, встречами с подружками. Все это и правда когда-то занимало мои мысли.

— И могу с уверенностью сказать, что артефакты заряжены наполовину. И разрядка идет быстрее, чем должна. А это означает, что в любой момент папина мастерская может остаться без защиты, — жестко выдала я. — Как проверяющий, вы первый должны были сообщить обо всемотцу, но вы… промолчали. И дальше молчите, только ездите в Веретьево для галочки.

Грубо? Да! Жестко? Да! Хотел узнать правду, Максим Сергеевич? Пожалуйста.

Легкая усмешка застыла на его губах, а затем вовсе исчезла. Зеленые глаза, прищурившиеся от внезапного интереса, стали пронзительными и холодными. Казалось, даже в его осанке что-то изменилось — спина выпрямилась, плечи расправились. Теперь передо мной был не спутник на прогулке, а князь Воронцов.

— Приятно удивлен вашей осведомленностью, Алиса Арсеньевна. И, должен признать, несколько озадачен столь… прямым выводом. Позвольте оправдаться. Я поэтому так часто езжу к вам, чтобы не пропустить момент разрядки артефактов и вовремя заказать другие. Заряженные императорские артефакты со склада в Мирограде проще привезти. Ждать, пока их подпитают — терять время. А почему молчал? Не хотел лишний раз расстраивать и отвлекать мастера Горского от задания императора.

«Хитер. Проклятый лгун!» — не унимался мой внутренний голос. Внешне же я старалась сохранить хладнокровие. Ветер закрутил опавшую листву вокруг наших ног. В глазах князя появилась та самая холодная внимательность, которую я видела на балу.

— Я вам не враг, — тихо произнес Воронцов. — Мы с вами находимся по одну сторону баррикад.

— И почему я должна вам верить? — так же тихо спросила я.

Проведенное в тюрьме время слишком четко отпечаталось в моей памяти. Так и хотелось крикнуть князю: «Ты обвинил меня в убийстве отца и в поджогах других мастерских!»… Я замерла. После того как папа погиб, прошла волна поджогов по всей стране, но уже без жертв. Воронцова назначили расследовать эти дела, и он даже кого-то нашел… Надо вспомнить имена. Я ведь читала в газетах… Позже император повысил князя до прокурора, а сам велел Императорскому техническому обществу создать специальную комиссию. Если замена артефактов и планировалась, то теперь все было строго засекречено.

— Разве я дал повод? Наоборот, я пытаюсь помочь вашему отцу найти честных поставщиков и отбиться от назойливых инспекций, — Воронцов внимательно поглядывал на меня.

Неужели отец рассказал ему про Фролова? — подумала я и произнесла вслух:

— С этой проблемой мы справимся сами, — я отвечала осторожно, боясь сказать лишнего. И, решив прощупать почву, добавила. — Скажите, вы слышали что-нибудь о некоем… обществе, которое ищет покровителей среди знати? Говорят, они собирают древности, изучают забытые рукописи. Модное увлечение или нечто более серьезное?

В глазах Максима блеснул интерес:

— Подобные кружки, увы, не редкость. Чаще всего это салонная игра для пресыщенных умов. Иногда — прикрытие для финансовых махинаций. Почему вы спрашиваете, Алиса Арсеньевна? Ваш отец получал подобные… предложения?

— Отец интересуется только металлом и шестернями. Но я слышала, они весьма настойчивы в поиске влиятельных благодетелей. Вашего друга, графа Чернышова, например, будто бы пытались заинтересовать.

Теперь его реакция была мгновенной и живой — легкое, но искреннее беспокойство друга.

— Александра Дмитриевича? Откуда такие сведения? — Его брови слегка поползли вверх.

— В свете болтают разное, — уклонилась я. Выдавать Лилию я не собиралась, а вот поговорить с подругой стоило, чтобы узнать, как все прошло. — Вы не сталкивались с подобным в своей практике? С организацией, которая… манит людей высокими идеями, а затем затягивает в трясину?

Воронцов посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Ветер трепал его темные волосы.

— В моей практике, — произнес князь наконец, тщательно подбирая слова, — был один печальный случай. Молодой человек из очень хорошей семьи. Мечтатель. Увлекся подобными… эзотерическими изысканиями. Искал высший смысл. Кончилось все трагически. Официально — несчастный случай на охоте. Но осталось слишком много вопросов. Организация, замешанная в этой истории, растворилась в тумане. У нее, видимо, длинные руки и хорошая защита.

Максим говорил ровно, но в слове «трагически» и в слишком уж гладкой фразе «растворилась в тумане» слышалось что-то личное. Я вдруг вспомнила столичный парк, где мы гуляли с князем, тогда я рассказала ему, что рано потеряла маму и мне так жаль, что я почти не помню ее. Максим ответил откровенностью на откровенность и поведал, что его старший брат Александр погиб при неясных обстоятельствах. Он называл брата… мечтателем. Воронцов использовал это слово тогда и повторил сейчас. Щемящее чувство догадки сжало мне горло. Он не назвал имени организации, но я поняла — «Черный Феникс», и князь… Он все знал.

— И вы… не продолжили расследование? — тихо спросила я.

— Расследование уперлось в глухую стену, — голос Воронцова стал сухим и безжизненным. — Такую, что и лбом не пробить. Ее нужно либо обойти, либо дождаться, когда в ней сама собой появится трещина. Я бы на вашем месте, Алиса Арсеньевна, держался от любых проповедников «высоких идей» подальше.

В его тоне не было ни ярости, ни призыва к мести. Лишь холодная, выверенная констатация факта: враг силен, неприкосновенен и живет по своим законам. Именно это и было страшнее всего.

Князь остановился. Ветер игриво приподнял полы моего плаща, разметав опавшие листья в стороны.

— Могу я все же узнать, откуда вы получили информацию о Чернышове? — Воронцов нахмурился.

«Не нравится, когда все идет не так, как ты задумал?» — подумала я, а вслух произнесла:

— Вы же не рассказываете о своих источниках, вот и я не стану. Это может быть небезопасно.

Он кивнул, не отрицая.

— Алиса Арсеньевна, предлагаю вам сделку. Временный союз, основанный на общей цели. Обмен информацией, а также помощь в определенных делах.

Воронцов вербует меня? Интересно.

— Я знаю, что у вашего отца уже есть трудности, хм… и неизвестно, какие трудности возникнут дальше. Я готов вам помочь ради вашей «помощи».

Это было честно. Откровенно цинично и потому — возможно, искренне.

— А если я решу, что мой путь — справиться в одиночку? — бросила я с вызовом.

Воронцов чуть склонил голову набок, и в уголке его губ снова дрогнул тот самый, едва уловимый, раздражающий полунамек на улыбку.

— Тогда, Алиса Арсеньевна, я буду с интересом наблюдать за вашими успехами. И сожалеть, что вы не приняли руку человека, который тоже хочет спасти то, что ему дорого. И, возможно, — отыскать свою долю правды в пепле прошлого. Подумайте.