Чтение онлайн

Лис с Бывалым занялись пантерой, а я и Селена — Жаном. Ассистент из меня был так себе, всё-таки я не медик, но придержать там или инструмент подать — на это меня хватало.

Парни со своей работой справились несколько быстрее нас. Но вскоре и хирургическая операция завершилась: все внутренности были промыты и уложены в правильном порядке, все дырки и разрывы заштопаны. Дыхание Жана стало несколько стабильнее: в ближайшее время он умирать не собирался.

— Может, одним зельем «Против гнили (F)» обойдёмся? — спросил я у доктора.

— Нет, — покачала головой Селена. — Одного будет мало. А если дадим два, то у него может печень отказать.

Я поколебался ещё несколько секунд, а потом достал зелье «Среднего исцеления (E)» и молча влил его в рот Жана.

— Попробуй теперь только сдохни, Жан, — тихо пробурчал я. — Вылечишься, новое мне достанешь.

Помощник Арно мои слова не слышал. Да и долг свой мог впоследствии не признать — я это прекрасно понимал. Но несмотря на всё это и даже на то, что Жан — убийца и состоит в ночной гильдии, меня и мой отряд он спас. Не струсил, не стал оттягивать неизбежное, пытаясь прожить несколько лишних минут, хотя мы ему — никто.

Пока я прятал пустой флакон с тщательно вставленной обратно пробкой в свой мешок ко мне подошёл Бывалый и похлопал по здоровому плечу:

— Зелья жалко, командир. Но бросать этого молодого придурка просто так было нельзя. Так что ты правильно поступил, — с неким подобием улыбки сказал старый вояка.

Лис и Селена кивками подтвердили своё согласие с Бывалым — никому из них не нравилось, что я потратил зелье на чужака, но они признали правильность моего поступка. Возможно, этот мир всё-таки не полное говно. Или хотя бы отдельные люди в нём нормальные.

Задерживаться дольше у нас причин не было. Так что Жана уложили обратно на носилки, те самые, на которых его вытаскивали из дупла. Конструкция держалась на честном слове, но выбора не было. Нести помощника Арно пришлось Селене и Бывалому, как единственным, кто в нашем измученном отряде не получил серьёзных повреждений. Лис, несмотря на сломанную руку, шёл первым: только он мог найти обратную дорогу среди частокола одинаковых деревьев. Охотник морщился от боли, но упорно шёл, стараясь не показывать слабости. Я замыкал, держа копьё в здоровой руке и стараясь не думать, как каждый шаг отдаёт в травмированном плече.

Обратный путь к реке дался тяжело. Лес словно сгустился вокруг нас, каждый корень норовил подставить подножку, а солнце жарило сквозь кроны, выжимая последние силы. Жан иногда постанывал в полубреду, а свежая повязка на животе пропиталась кровью.

Когда наконец деревья расступились и впереди блеснула водная гладь, я почувствовал, что напряжение слегка отпустило. Лис, не дожидаясь команды, сунул два пальца в рот и дал условный сигнал — три коротких свиста и один протяжный. С того берега почти сразу отозвались. А ещё минут через пять спустили на воду лодки и поплыли в нашу сторону.

Мы осторожно погрузили Жана. Селена поплыла с ним в одной лодке, мы с парнями — в другой. Переправа прошла спокойно.

Лодки ткнулись носами в берег. Я взял в здоровую руку копьё и первым выпрыгнул на мокрый песок, следом за мной выбрались Бывалый и Лис, оба хмурые и вымотанные. Селена осталась в лодке, придерживая носилки с Жаном: парень всё ещё был в отключке, но дышал ровно.

Казалось, худшее уже позади. Ещё несколько минут — и можно будет дотащить Жана до дома, рухнуть на лавку и хоть ненадолго перестать принимать решения. Именно поэтому, когда я увидел на берегу угрюмое лицо Гастона, внутри что-то нехорошо сжалось.

Главный над носильщиками был крепким, широкоплечим типом с короткой бородой и арбалетом на плече. Он стоял, уперев кулаки в бока, и хмуро оглядывал нашу потрёпанную команду. Взгляд сразу зацепился за окровавленные бинты на животе Жана.

— Живой? — буркнул Гастон вместо приветствия, указав на носилки.

— Еле, — ответил я. — Пятирог выпустил ему кишки. Но монстра мы завалили.

Было видно, что Гастон принял сообщение, но оно не пробудило в нём сочувствия. Гастон сделал шаг в нашу сторону и спросил уже более жёстким голосом:

— Где Пятирог? Вы же не оставили его там гнить?

Тон мне не понравился, и я аккуратно отшагнул в сторону, сходя с песка, в котором вязли ноги, на твёрдую землю.

— Конечно оставили. Это же работа для тебя и твоих людей. Расчленить и доставить.

Глаза Гастона нехорошо блеснули.

— Значит так, сейчас мы переправимся и пойдём к Пятирогу.

Я перевёл взгляд на Лиса, а тот мельком взглянул на солнце.

— Уже вечер, солнце сядет через час, — спокойно сказал охотник. — Соваться так глубоко в земли монстров на ночь глядя — это самоубийство.

— Пятирог до утра никуда не денется. Мы идём домой, и завтра с утра проведём тебя к монстру, — не менее жёстко ответил я.

Человек Арно нахмурился. Лицо его потемнело, челюсть выдвинулась вперёд, а рука легла на ремень арбалета.

— Я сказал — сейчас, — с нажимом произнёс он. Слова прозвучали как приказ.

Я лишь немного наклонил копьё вперёд.

— Дружочек, ты реально хочешь попробовать свои силы против четырёх инициированных с системными навыками? — вкрадчиво, копируя голос Ирвина, произнёс я. — Да, мы сейчас не в лучшей форме, но превратить тебя в мясную нарезку вполне можем. Вы в большинстве, но твои парни носильщики, а не воины.

Я медленно положил вторую руку на копьё, готовый ударить этого умника, если он решит сдернуть оружие с плеча.

— И даже если случится чудо, и ты нас всех положишь, кто тебя отведёт к Пятирогу, а?

В исходящую от нас угрозу человек Арно поверил слабо, но последние слова заставили его задуматься.

— Я всё доложу господину Арно. И тогда будешь перед ним оправдываться за свою трусость, — зло выплюнул Гастон и повернулся к носильщикам. — Берите этого и пошли.

Под «этим» он подразумевал Жана. То, как он сказал это слово и как посмотрел на помощника Арно, мне очень не понравилось. Я сделал шаг вперёд, став между Жаном и носильщиками.

— Жана отнесёте в дом ночной гильдии. Ему нужен уход, а у нас как раз есть доктор.

— Много на себя берёшь! — взбесился Гастон. — Прочь с дороги, или…

— Или что? — сказал я очень устало.

«Древковое оружие (F)» уже чётко прорисовало траекторию удара копьём прямо в горло этого болтуна. И я готов был этот удар сделать — терпеть наглость очередного придурка у меня не было ни сил, ни желания.

Гастон, как и любой преступный элемент, мою готовность почувствовал сразу. И отступил назад, презрительно сплюнув.