Чтение онлайн

— Если, скажем, Конрад со своими людьми пропадёт где-то в лесах, то остальные епископские станут гораздо осторожнее в своих изысканиях.

Вот и прозвучало главное. Без красивых слов о долге, памяти и роде. Любая высокая речь рано или поздно приходит к простому деловому предложению: убей за меня тех, кто мне мешает.

Мафиози выложил на стол три золотых соляра и пристально посмотрел мне в глаза. Как-то скромно он оценил визитария. С Пятирога, по самой скромной оценке, мы должны получить около десяти золотых. И это будут совершенно легальные деньги. С этого дела нужно было спрыгивать, но я пока не видел как: прямой отказ вряд ли приведёт к чему-то хорошему. Значит, придётся тянуть время.

— Господин Арно, а зачем вообще всё это? — спросил я и обвёл рукой помещение, подразумевая не дом, а всю ночную гильдию.

Арно помолчал, словно решал, стоит ли отвечать. Но вот его лицо смягчилось и перестало быть каменным, а во взгляде появилось что-то усталое и отцовское.

— Зачем? — повторил Арно мой вопрос без привычной сухости. Он говорил с твёрдой, железобетонной убеждённостью. — Всё это, Эллади, — он обвёл рукой вокруг, точно так же, как я, — для величия рода. Для того, чтобы де Монфоры наконец перестали быть жалкими баронами в захолустном углу королевства. Чтобы стали графьями. Чтобы наш герб поднялся на ступень выше, а вместе с ним — и все, кто лоялен де Монфорам. И чтобы это величие не сгорело в один день, а передавалось по наследству. Кровь к крови. Имя к имени.

Ловчий чуть подался вперёд, и усталость в его глазах сменилась фанатичным блеском. Таким же, какой я видел у Ирвина, когда тот говорил о Владыке. Только вот мечты мафиози были более приземлёнными и понятными. Он мечтал о власти. Причём не для себя лично, а для рода и потомков. И, видимо, поэтому титул «его милость» до сих пор носил Гильём, а не Арно. В этом и крылась самая опасная разновидность фанатизма: не жажда личной короны, а готовность сжечь весь мир ради того, что переживёт тебя самого.

— Мне плевать, кто в итоге возьмёт в руки графский жезл. Гильём… или законный наследник, Жоффруа де Монфор. Главное — чтобы род поднялся. Чтобы наши дети и внуки не кланялись чужим гербам, а носили свой выше всех в провинции. Ради этого я готов и дальше идти против Церкви и держать ночную гильдию. Ради этого я закрываю глаза на многое. И ради этого я готов устранить любую преграду на пути моего рода.

Босс замолчал, но взгляд его остался прикован ко мне — давящий, выжидающий. Словно Арно только что выложил на стол не три золотых, а всю свою жизнь.

Я смотрел в ответ, и до моего уставшего разума начало доходить, что своим вопросом я не столько оттянул время, сколько сам себя загнал в положение, когда сказать «нет» уже невозможно. Не после того, как меня посвятили в грандиозные планы. Не после прямого признания, что Арно готов идти против церковников. И точно не после того, как почти прямым текстом предложили место того самого «лояльного человека» и долю от будущих свершений.

Отказ от такого предложения — это оскорбление. Такое ни один аристократ терпеть не станет. И не будет никакой дуэли: я ведь чернь безгербовая, какие бы там слухи ни ходили. Арно спустит Гарона, и волкодав меня банально сожрёт.

— Я смогу две недели прикрывать тебя от визитария. Этого времени хватит, чтобы твой охотник, использовав зелье лечения, выздоровел. Если Жан выживет, возьмёшь его с собой, — нарушил молчание Арно.

Переговоры закончились: ловчий отдавал приказы и не сомневался, что они будут исполнены. Жаль, он казался адекватным человеком, который понимает идею добровольного согласия и товарно-денежных отношений. Значит, пришло время покинуть баронство де Монфор. Было обидно за потраченные на грамоту охотничьего отряда, но деньги мы ещё заработаем, а вот отмыться от крови епископских вряд ли сможем.

Арно упёрся руками в колени и неторопливо поднялся. Лавка под ним жалобно скрипнула. Гарон, тихо клацнув когтями по дереву, мгновенно оказался рядом с хозяином. Босс ночной гильдии направился к выходу не спеша. Его сапоги глухо стучали по половицам, и каждый шаг отдавался в моей гудящей от усталости и всего услышанного голове.

На полпути к двери Арно остановился. Постоял секунду-другую, будто что-то вспоминая, а затем медленно обернулся, глядя на меня через плечо. В полумраке его лицо казалось спокойным и безэмоциональным, но в глазах мелькнуло нечто новое — хитрый блеск, как у человека человека, который только что вытащил из рукава козырный туз.

— Совсем забыл, — проговорил Арно обыденно, но я уже научился слышать подтекст в его словах. — Ты же вроде ищешь разрушенный храм?

Я замер, забыв даже моргнуть. Слова Арно стали для меня полной неожиданностью. Вот уж не думал, что Жан расскажет о своих поисках боссу. Я ведь ни с кем и словом не обмолвился об этом храме, кроме как с Жаном. Значит, Арно мог узнать только от своего помощника.

— Да, ищу. А у ночной гильдии есть сведения? — я старался говорить спокойно. Но не получилось — голос вышел чуть хрипловатее, чем хотелось, а ладони невольно вспотели.

Арно заметил мою заинтересованность и медленно развернулся ко мне. Он не торопился говорить, словно проверял, насколько хватит моего терпения. Я же не торопился спрашивать, чтобы не проявить свой интерес слишком явно.

— Есть одно любопытное наблюдение, — нарушил мафиози затянувшееся молчание. — Брат Конрад тоже наводил справки об этом храме. После, примерно месяц назад, отправился с инспекцией к Этьену. Это поездка была лишь предлогом. Как иначе объяснить, что визитарий взял с собой десяток храмовой стражи и ни одного писаря или другой канцелярской крысы?

Босс погладил Гарона по голове, и волкодав прикрыл глаза от удовольствия.

— Проведя у Этьена буквально пару дней, Конрад выдвинулся обратно в Конфлюан. И пропал.

Арно позволил себе небольшую улыбку, и я понял, что босс был очень рад этой пропаже. Наверное, даже искренне помолился Владыке за упокой души брата Конрада.

— Объявился визитарий через две недели в лагере барона в Сен-Бернаре. Там и произошёл ваш «спарринг». Как ты помнишь, от десятка церковной стражи осталось только два человека.

Арно сделал паузу, давая мне время осознать сказанное.

— Кое-кто из браконьеров видел Конрада и его десяток как раз на северо-западе от храма Этьена. Я не знаю, нашёл ли визитарий заброшенный храм, но то, что Конрад вёл поиски в той области, а его люди неожиданно пропали… на простое совпадение не похоже.

— Может, монстр напал? — предположил я, хотя сам не верил в эту версию.

— В лагере барона Конрад требовал, чтобы ему дали бойцов и следопытов, так как его люди исчезли. Не были убиты, не сбежали, а именно исчезли без следа. И пошёл Конрад с этой просьбой к барону, а не к Этьену, хотя последнему запросто мог приказать. Значит, ищет что-то такое, за что Этьен и прикопать может, — Арно снова улыбнулся. И эта улыбка мне не понравилась. Мафиози явно понял, что рыбка в моём лице заглотила и наживку, и крючок, и саму удочку. — Когда нападает монстр, следы остаются. А тут — пусто. Словно епископские забрели в закрытое место, откуда не вернулись. Например, в затерянный храм, где их убили.