Чтение онлайн

Я зарычал, перенёс вес на здоровую ногу и врезал визитарию головой в лицо. Клацнули зубы, из носа Конрада фонтаном брызнула кровь. Мы сцепились в клинче, молотя друг друга короткими, яростными ударами. Я вбивал кулаки Конраду в рёбра и печень, он мне — в корпус и по голове.

У обоих были кинжалы на поясе. Но ни один из нас не потянулся к оружию. Если в центре лагеря вытащить сталь, то наказывать будут не за драку, а за вооружённое нападение. И казнят без всяких судов. Мы оба это понимали.

Конрад был физически сильнее; каждый его удар был тяжелее, техничнее, точнее. Явно Системный навык. Но мои модификации (Е) ранга не просто уравняли наши возможности. Они переводили меня на совершенно другой уровень, превращая не то в суперчеловека, не то в киборга. Я видел, что взгляд Конрада затуманился. Ещё секунд двадцать и я вобью визитария в грязь плаца. Главное, чтобы моё колено выдержало эти секунды.

— Разнять их! Живо! — услышал я знакомый рык Ирвина.

Сильные руки вцепились мне в плечи и торс. Лис обхватил сзади, Бывалый повис на правой руке. Почти одновременно двое епископских вцепились в Конрада, оттаскивая его назад.

Какая трогательная солидарность. Пока мы молотили друг друга по морде, все благоразумно ждали, чья возьмёт. А как запахло последствиями — сразу вспомнили, что надо спасать людей от насилия.

— Отпусти! — рычал визитарий, вырываясь. Лицо у него было разбито в кровь: нос свернут набок, скула уже наливалась синевой, рассечённая бровь заливала глаз.

К этому моменту вокруг нас уже собралась приличная толпа. Во время драки солдаты лагеря постепенно стягивались со всех сторон, бросая свои дела. Теперь они стояли плотным кольцом, гудели, переглядывались и скалились. Хорошая драка всегда была лучшим развлечением в военном лагере.

Меня отволокли на три шага. Колено пульсировало так, что наступать на повреждённую ногу было почти невозможно. Из разбитой скулы и губы текла кровь, левая бровь заплывала. Но я стоял. И смотрел на Конрада с кривой, кровавой ухмылкой.

— Как-то слабовато для «святого брата», — голос мой был хриплым от боли, но ухмылка вышла настоящей и полной презрения.

Конрад дёрнулся вперёд, но его держали крепко. Он сплюнул кровью в мою сторону, глаза горели холодной, расчётливой ненавистью. Визитарий хотел что-то ответить, но Ирвин не дал.

— Раздери вас Владыка! Вы, тупые куски мяса, что тут устроили?! Ты, Эллади, плохо мой приказ услышал?

— Господин лейтенант, я хотел вежливо провести визитария к выходу, когда брат Конрад на меня напал, — несмотря на разбитое лицо, говорить я старался чётко. Кровь стекала по подбородку, но голос звучал твёрдо, перекрывая гул толпы. — Мне пришлось защищаться. Не мог же я позволить, чтобы солдата его милости избил какой-то святоша?

— Напал? Кто может подтвердить? — Ирвин бешеным взглядом обвёл всех присутствующих.

— Мы, — ответил за всех моих Бывалый.

— Кто ещё? Или мне всех тут арестовать и провести допрос?

Я заметил, как Жан что-то шепнул на ухо двум бойцам, и те вышли вперёд. Отвечали они слаженно и быстро — будто нужные слова знали заранее.

— Так это, всё так и было. Эллади дёрнулся, но устоял на месте, а этот церковник на него накинулся и сразу с правой в челюсть. Мы уже думали, всё, сляжет тут паренёк. А он отмахиваться начал.

— И вы, значит, вместо того чтобы разнять, решили на драку посмотреть? — уже более спокойно спросил Ирвин.

— Так мы это, того…

— Хватит, — оборвал его лейтенант. — Жан, составь протокол, собери подписи свидетелей. Реми, церковника связать и поместить в клетку.

Ирвин подошёл вплотную к Конраду.

— И визитарий, давай без глупостей.

— Лейтенант, слишком много на себя берёшь. Я — святой брат и неподсуден светской власти.

Глаза Ирвина угрожающе сузились, он наклонился ближе к Конраду:

— Ни о каком суде речь не идёт. Я сейчас тебя законопачу в клетку и отправлю этапом к епископу. Самой длинной дорогой, без жратвы и по колено в дерьме. Хочешь?

— Вряд ли его преосвященство это оценит. Для тебя это может закончиться… неприятностями.

— Дружочек, ты угрожаешь дежурному офицеру при исполнении? — очень-очень тихо спросил Ирвин. Но в этом шёпоте звучало столько угрозы, что даже толпа на мгновение затихла.

Едва слышные слова лейтенанта достигли не только Конрада, они прорезали густой, пропитанный дымом костров воздух лагеря и долетели до остальных.

Судя по тому, как побелело лицо визитария, он наконец понял, что всё происходящее не случайность. И что лейтенанту дали «добро» действовать строго по закону. И если визитарий продолжит упорствовать, то Ирвин просто выпустит ему кишки. И лейтенанту за это ничего не будет. Максимум накажут за испачканный плац.

Вот это мне в местной власти особенно «нравилось»: убивать нельзя. Без веской причины. Но если причина красиво оформлена и согласована наверху, то внезапно оказывается, что очень даже можно. Главное потом не забыть отчистить сапоги.

Надо отдать Конраду должное: несмотря на осознание ситуации, он не запаниковал. Не стал просить или извиняться. Дал знак своим людям, чтобы те не вмешивались, и позволил себя связать.

— Зачинщика драки обыскать, вещи описать и доставить в шатёр дежурного офицера.

Но не успел Реми подойти к визитарию, как один из епископских быстро снял с Конрада пояс с подсумками и громко заявил:

— Церковная собственность! — и с лёгкой улыбкой специально для Ирвина добавил: — По Акту Трёх Святых изъятию и досмотру не подлежит.

Рот инквизитора беззвучно зашевелился, но его «раздери Владыка!» я уже научился читать по губам. Ирвин явно хотел забрать личные вещи визитария. То ли у епископского было что-то интересное, то ли лейтенант просто хотел ему ещё больше досадить. Но вмешавшийся церковник порушил все планы инквизитора.

Нарушать Акт Ирвин не стал, вместо этого ещё раз выругался и выдал следующий приказ:

— Всем разойтись! Представление окончено!

Визитарий поморщился от слов лейтенанта, но быстро вернул себе бесстрастное выражение лица — признавать поражение и адаптироваться к ситуации он умел.