Чтение онлайн

— Лично? — переспросил я. — А почему не приказал Церкви собрать святое воинство против еретиков?

— Приказал, — вставил Бывалый. — Вся нынешняя аристократия — потомки тех, кто воевал против еретиков тогда.

— Только вот сильны были отступники, и Владыка помог воинам света, — Селена опять шпарила, как по писаному.

— А называлось всё это Войной Света? Или Войной Добра? — с лёгкой иронией спросил я. «Или, может, Войной Очень Порядочных Людей за Чужое Имущество», — добавил я уже про себя.

— Нет. Это была Война Трёх Святых. Они же и Акт потом составили, чтобы не повторилось больше ничего подобного.

Получается, официально Церковь, Инквизиция и Аристократия — три силы, которые спасли мир. А на деле просто поделили его между собой. Скорее всего, убив по пути кучу народа, чтобы не допустить к дележу «отступников».

— И какие основные тезисы этого Акта?

— Есть три структуры: Церковь, Инквизиция и Аристократия. Члены каждой из этих структур подсудны только ей и не подсудны другим. Можно лишь взять под стражу и доставить к «своим» для суда. Это основное, — прояснила Селена.

— А простой люд, значит, подсуден всем?

— Это так. Но у каждой силы своя зона ответственности. Церковь следит за Системой и направляет паству, Инквизиция — за преступлениями против воли Владыки, а аристократы — за мирским порядком.

А в итоге, если ты не церковник, не аристократ и не инквизитор, то любой из этих троих может с тобой сделать, что захочет. И максимум потом штраф заплатит. А может и без этого обойтись, сославшись на преступление против бога, церкви или закона.

При таком положении дел невольно задумаешься: а не стоит ли примкнуть к какой-то из этих сил? Чтобы получить иммунитет перед двумя остальными. Может оказаться, что это не ограничение свободы, а наоборот, её расширение. Я тряхнул головой, отгоняя пораженческие мысли — меня не настолько ещё прижали, чтобы я бежал выбирать хозяина, сапоги которого буду лизать.

— Также имущество не может быть отнято или досмотрено даже в случае серьёзных нарушений, если рядом есть представитель этой структуры — досмотр может проводить только он. Или вообще отказать в нём, сославшись, что это не личные вещи, а собственность Церкви, Ордена или рода, — продолжала объяснять Селена.

Теперь понятно, как епископским удалось избежать досмотра. Говоришь: «церковная собственность» — и всё, никто, кроме другого церковника, лезть с обыском не может. По крайней мере официально и на людях.

Весь день обоз полз по дороге не спеша и тяжело, словно уставшая змея. Разговор про Акт Трёх Святых сам собой сошёл на нет, и дальше мы двигались в молчании, продолжая глотать пыль от впереди идущих телег. Солнце давно скрылось за холмами, когда наконец раздалась команда Арно остановиться на ночлег.

Утро выдалось промозглым, с низким серым небом и мелким, почти невидимым дождём, который больше раздражал, чем мочил. Колено почти не болело, хотя Система и утверждала, что до полного устранения травмы нужны ещё сутки. Обоз снова вытянулся в колонну, скрипя и кашляя, как старая лошадь. Я уже занял место на телеге и надеялся, что ещё один день пройдёт в скуке, когда появился лейтенант Бертран.

— Вижу, от травмы ты уже оправился, — начал свою речь лейтенант, увидев, как я резво забираюсь на телегу. — Бери своих людей и иди в передовой дозор. Выдвинетесь на двести метров вперёд. Впрочем, для вас, «искупленцев», занятие привычное.

Бертран сплюнул сквозь зубы в мою сторону. Его конь переминался с ноги на ногу — скакать по своим командирским делам лейтенант не спешил. Он ждал моей реакции. Неподчинения или хотя бы кривого слова в его адрес, чтобы сразу же обвинить в отказе исполнять приказ и публично выпороть. Не простил он мне той дуэли с Симоном и своей проигранной ставки. А может, барон решил по-мелкому подгадить. В любом случае артачиться смысла не было, так же как и бежать к Арно жаловаться: бандиты не любят ябед. Так что я поклонился и спокойно ответил:

— Есть, господин лейтенант.

Я передал Бывалому шлем Шварца. Нашему покойному товарищу он уже был не нужен, а Бывалому мог спасти жизнь. Потом мы выдвинулись вперед.

В этом назначении были и положительные стороны: не придётся глотать пыль всего обоза. Что же до риска, то он минимален. Дороги в баронстве постоянно патрулировались конными разъездами его милости, так что вряд ли нас ожидали какие-то неприятности.

Дорога вилась пустой и спокойной летной, окружённая густым лесом. Мы шли впереди обоза, как и приказал Бертран, — четверо с копьями на плече и щитами за спиной. Солнце подбиралось к зениту; часа через три будет привал на обед. Ничего не происходило. Совсем.

Примерно через час пути Лис выругался.

— Чёртовы котты… — он ткнул в свои баронские накидки из зелёного с белым сукна. — На дороге мы и так, как мишени на ярмарке. А в этих накидках нас вообще видно издалека. Если там впереди засада, нас уже заметили, пересчитали и записали в мертвецы.

— В них мы — солдаты барона. А без них — простые разбойники. Снимать нельзя, — философски заметил я.

Лис ещё раз выругался, уже тихо себе под нос, и дальше мы опять пошли молча.

Дорога поворачивала резко: подлесок закрывал обзор. Мы уже почти завернули за него, когда услышали крик.

Высокий, рваный, полный боли. Потом сразу — звон стали. Не одиночный, а целый хор: удары, скрежет. Добавились короткие рыки и ругань. Голоса были близко.

— К бою! — рявкнул я, срывая щит со спины и перехватывая копьё.

Мы выбежали из-за поворота и попали в самую гущу событий.

Поперек дороги, прямо перед караваном из трёх телег, валялась сосна. Она и остановила телеги торговцев. Сразу за сосной кипел бой: четырнадцать каких-то оборванцев наседали на охрану каравана, чётко различимую по форме и нашивкам какого-то торгового дома.

Нападавшие были взрослыми, изможденными мужиками в рваной, заляпанной грязью одежде, больше похожей на лохмотья. В руках щиты с глубокими трещинами и зарубками, оружие разномастное. Как есть, оборванцы.

Двое охранников уже валялись в пыли. Один с разрубленной головой, второй — с распоротым боком. Кровь толчками выходила из их тел. Один из четверых оставшихся в живых караванщиков заметил нас и отчаянно закричал:

— Люди барона! На помощь!.. — договорить он не успел, на него накинулось двое оборванцев.

Один из нападавших получил мечом в грудь, но вместо крика издал какой-то животный рык и продолжил переть вперёд, глубже насаживаясь на клинок. В это время второй ударил топором в ведущую руку охранника с такой силой, что рука переломилась, а охранник заорал. Но очередной удар прервал его крик.

Оборванцы находились между нами и торговцами. Нужно было действовать быстро, пока нападающие связаны боем с караванщиками.

— В спину бей! — рявкнул я, срываясь с места.

Лис и Бывалый вонзили копья одновременно — двое оборванцев даже не успели обернуться. Сталь пробила спины насквозь, тела дёрнулись, но не упали. Один из разбойников попытался развернуться, хотя из груди у него торчал наконечник копья Лиса. Я добил его ударом щита в висок — хрустнуло, и оборванец наконец осел. Бывалый выдернул своё копьё из трупа и ударил в колено оборванца, висевшего на оружии Лиса. Нога оборванца подкосилась, но он продолжал упорно ползти вперёд. Лис выдернул копьё и нанёс ещё один укол, на этот раз в голову. Живучий оборванец наконец замер без движения.