Чтение онлайн

Я все еще хочу этого. Я все еще хочу его.

Не монстр, который похитил меня.

Даже мужчина, которого, как мне казалось, я любила там, в Чарльстоне.

Но этот мужчина — настоящий Дэйн.

Ничто в нем не является ложью. Он грубый и уязвимый. Он не может жить без меня.

— О чем ты думаешь? — он спрашивает меня снова. Он смотрит на меня так пристально, что я вздрагиваю, как будто его взгляд ощутимо ласкает мою душу.

— Я больше не хочу думать.

Это глупо, безрассудно. Но я обхватываю его красивое лицо обеими руками и притягиваю к себе для страстного поцелуя. Я не останавливаюсь, чтобы обдумать, что это значит. Каковы могут быть последствия.

Я растворяюсь в нем, обнимая его за плечи, чтобы притянуть еще ближе.

Он встречает меня голодным рычанием, которое заставляет мои внутренности трепетать от восторга, граничащего со страхом. Его чувственные губы так декадентские мягки на моих, восхищаясь формой моего рта. Пробуя меня на вкус дразнящими движениями языка, проверяя мою привлекательность.

Я со вздохом открываюсь ему, полностью отдаваясь своему желанию к нему.

Его язык проникает в мой рот, заявляя на меня права глубокими, властными движениями. У меня кружится голова от его поцелуя, от страсти, которую мы разделяем.

Как может женщина отказаться от этого? Как я могу отказаться от такой идеальной химии?

Он больше не оставляет мне места для сопротивления, да я и не хочу. Его железные руки обнимают меня, неподвижные, но бережно баюкающие мое тело. Одна рука крепко сжимает мой затылок, удерживая меня на месте, чтобы он мог опустошить мой рот.

Мои пальцы зарываются в его густые волосы цвета ночи, и я притягиваю его к себе, призывая принять меня глубже. Я делю с ним каждый вдох, и мое сердце учащенно бьется из-за него.

Начинает накрапывать дождь, и я радуюсь прохладному туману на нашей разгоряченной коже. Он увлажняет его волосы, и густые короткие волны стягиваются в свободные локоны. Я накручиваю их на пальцы, наслаждаясь ощущением его прикосновения.

Такое чувство, что с момента нашего последнего поцелуя прошла жестокая вечность. Я другая женщина, чем была тогда. Это другая жизнь.

Та, которой я делюсь с ним, будь то по моему собственному выбору или по его воле.

В этот момент я выбираю быть с ним. Перестать скручивать себя в узлы и просто отпустить.

И это такое блаженство, что у меня щиплет глаза от силы моего эмоционального освобождения. Я закрываю их и целую его так, словно он нужен мне больше, чем кислород.

Дождь падает крупными холодными каплями, и я дрожу, несмотря на жару между нами.

Дэйн прерывает поцелуй, одаривая меня дерзкой ухмылкой при звуке моего тихого протестующего всхлипа.

— Давай спрячемся от дождя. Пошли.

— Я не возражаю, — настаиваю я, желая еще немного побыть с ним в этом сюрреалистичном, мирном пузыре. — До дома идти не меньше получаса. Мы все равно промокли.

— Поблизости есть укрытие. Дождь скоро пройдет, и мы сможем вернуться пешком, — он берет меня за руку и начинает идти. — Хватит спорить, Эбигейл.

Я тяжело вздыхаю, но на самом деле не чувствую раздражения. Я все еще сгораю от желания к нему, и я помню удовольствие, которое раньше испытывала, когда подчинялась каждому его злому приказу.

— Мне не нравится, когда ты говоришь мне заткнуться, — сообщаю я ему.

Он ускоряет наш шаг, когда дождь становится еще сильнее. — Я бы никогда не сказал тебе заткнуться. Я слишком люблю звук твоего голоса. Я просто не хочу спорить.

Мне тоже нравится звук его голоса. Этот великолепный, мелодичный акцент, когда он произносит мое имя языком. То, как его тон становится глубже, когда мы близки. То, как он грохочет, когда читает мне мои любимые книги, подобно раскатам грома во время теплой летней грозы.

Мы подходим к полуразрушенному каменному зданию, которое раньше было чем-то вроде сарая или небольшого загона для овец. Теперь половина крыши обвалилась, и она, очевидно, не функционировала много лет.

— Это безопасно, — успокаивает меня Дэйн, когда мы ныряем под оставшееся укрытие. — Я прихожу сюда с тех пор, как был мальчиком, и это ничуть не изменилось.

— Твой дом такой красивый, — говорю я с пылкой искренностью. В этом поместье одни из самых потрясающих пейзажей, которые я когда-либо видела. Мне не терпится поскорее нарисовать их.

Он хихикает. — Мы стоим в руинах во время ливня. Здесь сыро и мрачно. Я бы вряд ли счел это красивым.

— Ты просто видишь не так, как надо, — поддразниваю я. — Разве ты не видишь, как солнечный свет играет на холмах?

Он делает шаг ко мне, и на мгновение мне кажется, что он собирается поцеловать меня снова. Его лицо заостряется от голода, и я откидываю голову назад, приветствуя его притязания.

Вместо этого его большие руки обхватывают мою талию, и он разворачивает меня так, что я отворачиваюсь от него, глядя на пейзаж. Он прижимает меня к себе спереди, крепко держа за бедра.

Его дыхание согревает мою продрогшую от дождя шею, когда он шепчет мне на ухо: — Расскажи мне больше. Опиши мне это.

Я вынуждена ответить. Не по его приказу, а потому, что слышу тоску, которая звучит в его грубом голосе. Он хочет видеть то, что вижу я.

Я откидываюсь назад, прижимаясь к его сильному телу, и, как и на наших первых свиданиях, мир становится более четким. Сельская местность от природы утопает в зелени, но теперь цветовая палитра становится почти сюрреалистичной.

Я указываю вниз, на долину. — На таком расстоянии река кажется такой голубой, как блестящая темно-синяя атласная лента, которую какая-то неосторожная богиня уронила между холмами. И то, как дневной свет падает на озеро, заставляет его переливаться золотыми искрами, — мой жест переходит на холмы. — Здесь мрачно, но вдалеке ты можешь видеть тени надвигающихся дождевых туч, покрывающих траву пятнами. Как ты думаешь, сколько оттенков зеленого мне нужно было бы нарисовать, чтобы передать это? Я даже не уверена, смогу ли.