Чтение онлайн

Его челюсть сжимается, и он устремляет на меня такой пристальный взгляд, что я с трудом выдерживаю зрительный контакт.

— Если бы ты умерла, я бы вскрыл себе вены и лег рядом с тобой. Я осознал эту истину в тот момент, когда подумал, что потерял тебя.

Меня охватывает шок, когда он опускается на колени и берет мои замерзшие руки в свои. Мои пальцы дрожат, но не от страха.

— Я сказал тебе, что не могу жить без тебя. Я имею в виду это в самом прямом смысле этих слов. Ты заставил меня чувствовать впервые в жизни. Я не жил до того, как встретил тебя. Моя жизнь не имеет смысла без тебя.

Мои губы приоткрываются, когда я тяжело дышу, как будто я пробежала несколько миль, а не застыла в прекрасной студии, которую он создал для меня.

— Я знаю, что причинил тебе боль. Теперь я это вижу. Я потрачу каждый день оставшейся жизни на то, чтобы загладить свою вину перед тобой. Назови все, что захочешь, и я дам это тебе. Я подарю тебе весь мир, Эбигейл. Я бы отдал тебе кровь из своих вен. Я бы отдал тебе свое сердце, но я не могу обещать тебе того, чего у меня нет. Ты хочешь орган, который поддерживает мою жизнь? Я вырежу его из своей груди для тебя. Потому что без тебя мне это не нужно.

Он потирает большими пальцами мои замерзшие костяшки. — Я пугаю тебя. Я не хочу, но не буду тебе лгать. Я навязчивый, жестокий и настолько эгоистичный, насколько я когда-либо говорил. Я не буду просить у тебя прощения. По крайней мере, я могу избавить тебя от этой эгоистичной просьбы. — Он поднимает мои руки и с благоговением целует ладони. — Я буду лучше для тебя, Эбигейл. Я никогда не буду достоин тебя, но я буду лучше. Я клянусь.

Его боль пронзает мое сердце, как нож, выворачивая и кромсая. Даже после всего, что он сделал со мной, свидетельствовать о его муках — это моя собственная форма агонии.

Я хочу, чтобы он был тем мужчиной, в которого я так сильно влюбилась.

И эта версия Дэйна, который стоит передо мной на коленях, так похожа на него.

В глубине души я знаю, что это не уловка. Это не очередная манипуляция.

Он сказал, что умрет без меня, и я ему верю.

Я не знаю, как это обработать.

Я ненавижу его за то, что он сделал со мной, но как я могу все еще испытывать тоску по человеку, который напал на меня?

Глубина его одержимости ужасает. Его признание должно было бы только заставить меня еще больше опасаться его, но мое израненное сердце тянется к нему в отголоске любви, которую я когда-то испытывала.

— Я не знаю, что сказать, — наконец признаюсь я дрожащим шепотом.

Он прижимает мои руки ближе к своей груди. — Ты не обязана ничего говорить. Ты мне ничего не должна. Я тот, кто должен говорить сейчас. И я хочу сказать, что мне жаль. Мне чертовски жаль, что я причинил тебе такую боль. Больше никогда. Я клянусь.

Я ошеломлена его извинениями. Кажется невозможным, сюрреалистичным, что Дэйн стоит на коленях и говорит мне, что ему жаль. Я не думала, что он способен на раскаяние.

Но он все еще не обещает отпустить меня, если я попрошу его об этом. Он сказал, что не будет жить без меня. Это значит, что у меня нет надежды спастись.

Мое сердце снова разбивается.

Я все еще в ловушке с безумцем, который носит лицо моей любви. И его преданность мне более фанатична, чем я когда-либо могла себе представить.

Он будет держать меня в этой позолоченной клетке вечно, и я боюсь, что однажды мне больше не захочется улетать.

Он протягивает руку и большими пальцами вытирает слезы с моих щек.

— Я не хочу заставлять тебя плакать.

Теперь я опускаюсь на колени. Они слишком шаткие, чтобы поддерживать меня. Моя грудь сотрясается от резкого рыдания.

Я хочу его и ненавижу себя за это. Никто никогда не заботился обо мне так, как Дэйн. Это заманчиво и пугающе в равной мере.

Его руки смыкаются вокруг меня, достаточно сильные, чтобы поддержать меня, но нежные с моим исцеляющимся телом. Верный своему слову, он не причиняет мне ни грамма физической боли.

Моя измученная душа — это совсем другое дело.

— Я держу тебя, — обещает он.

— Я знаю. — Я подавляюсь очередным всхлипом. — Я знаю.

Дэйн

Кровь. Так много крови. Она разбрызгивается по моему лицу каплями, которые начинают остывать. Мои руки мокрые и липкие там, где я хватаюсь за платье сестры. Я трясу ее, кричу на нее.

Кэти не дышит. Она не отвечает, когда я повторяю ее имя снова и снова.

Как она может ответить, если у нее нет половины лица?

Не переставая ревет автомобильный гудок, оглушая меня. Я резко трясу головой, как будто могу выбросить этот сводящий с ума звук из ушей.

Я не могу сбежать от этого. Мой ремень безопасности застрял.

Если бы это было не так, я бы врезался в свою сестру.

Джип лежит на боку. Мы съехали с проселочной дороги и покатились вниз по крутому склону, когда мой отец особенно резко повернул.

Я не знаю, как долго мы здесь, но на улице темно, и мой голос срывается от крика.

Никто не пришел, чтобы спасти нас.

Никто не пришел, чтобы спасти Кэти.

Мой отец навалился на руль. Нет ничего необычного в том, что он теряет сознание после ночной попойки, но на этот раз по его дряблому лицу стекает густая алая струйка.

Автомобильный гудок звенит у меня в ушах. Я вцепляюсь в них, запускаю руки в волосы, как будто могу выкинуть этот звук из головы.

Кэти смотрит на меня одним глазом, но не видит меня. Она ничего не видит.

Я взываю о помощи, о спасении, о милосердии.

Все, что угодно, лишь бы избежать этого кошмара.

Через некоторое время я замолкаю. Я принимаю тот факт, что за мной никто не придет.

Никто не вернет мне мою сестру-близнеца.

Я пока не знаю ни слова о том, что с ней случилось, но я знаю, что она ушла навсегда.