Чтение онлайн

— Это очень много, — Рэйчел разводит руки так широко, как только может. — Это что-то большое, очень большое, вот такое, верно?

Он снова сжимает мою ладонь.

— Больше.

— Хочешь блинов? — перескакивает она на другую тему, спрашивая Остина, а затем шепчет ему: — Если хочешь, можешь попросить с шоколадом и бананами. Это лучшее, что делает мама, — сообщает она, перелезая через него, чтобы встать. — Мама намазывает их шоколадной пастой, а потом режет бананы в форме улыбки, — она энергично кивает, чтобы убедить его, как будто это что-то невероятное. — Попроси у неё.

— Ты приготовишь мне блинчики, Лорен? — он почти шепчет.

Я киваю, комок в горле грозит вырваться наружу и выпустить всхлипывания, которые он сдерживает.

— Мне нужна уборная, — говорю я, бросаясь в ванную и запирая за собой дверь. Я сползаю вниз по двери, слушая, как Остин говорит Рэйчел, что она может спуститься вниз и начать вынимать миски. Как только я слышу, как она выбегает из комнаты, а затем спускается вниз, я прислушиваюсь к шагам Остина.

Никакие звуки не долетают больше до моих ушей, пока не раздаётся тихий стук в дверь.

— Детка, открой, — тихо просит он.

— Хм, я встречусь с тобой внизу, — отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал так, будто состоит из желе.

— Детка, открой дверь, пожалуйста, — шепчет он в щёлку.

Я встаю и медленно отпираю дверь, слегка приоткрывая её.

— Со мной всё в порядке.

— Я не хотел тебе так говорить, — он толкает створку и хватает меня за талию, чтобы отнести к туалетному столику, где он меня усаживает. Он убирает волосы с моего лица, заправляя их за уши. — Я хотел рассказать тебе об этом в романтическом ключе, — он раздвигает мои ноги, вставая между ними, в то время как я кладу руки ему на поясницу. — Но теперь это — наша норма, — его ухмылка становится шире. — А по-другому и быть не могло. Я тебя люблю. Мне нравится, как сильно ты любишь своих детей. Мне нравится, как ты терпишь свою сестру, которая, между нами говоря, натурально чокнутая, — я улыбаюсь этому комментарию, думая о прошлой неделе, когда она приготовила гамбургеры с тофу и не сказала ему, и они оказались наполовину сырыми внутри. — Мне нравится, насколько ты самоотверженна, всегда ставишь всех выше себя, — Остин нежно целует меня, его губы задерживаются на моих.

— Я люблю тебя, — шепчу я. — Мне нравится, как сильно ты любишь моих детей. Мне нравится, как ты нас всех принял. Мне нравится, что ты не пытаешься убить Кейли каждый день, хотя я уверена, что ты этого хочешь, — улыбка рождается на моём лице сама собой. — Но больше всего мне нравится, как ты любишь меня. Мне нравится, как ты заставляешь меня чувствовать себя в безопасности. Как ты заставляешь меня чувствовать себя такой сексуальной и, самое главное, такой любимой, что это ошеломляет, — я дарю ему улыбку, которая, я уверена, зажигает мои глаза, потому что моё сердце воспаряет, и я ощущаю себя самым счастливым человеком в мире.

— Разве это не романтично? — бормочет он мне в ухо, и я кожей чувствую, как он улыбается, целуя меня.

— Очень. Гораздо лучше, чем когда ты пытался «соблазнить» меня, — я прикусываю ему губу.

— Ничего подобного сейчас не будет. У нас там Рэйчел, которая ищет миски, — его руки обхватывают моё лицо. — А теперь пойдём печь блины.

— Ты получишь лучший отсос года, как только дети уйдут в школу, а я позвоню на работу, скажу, что приболела.

— Ого, и мы сегодня похулиганим и будем заниматься сексом весь день напролёт, — сообщает он мне.

— Верно, мистер Маккензи, мы будем, — соглашаюсь я, слезая с туалетного столика и выходя из ванной, чтобы спуститься вниз. Оказавшись там, я вижу, что Рэйчел начала с того, что вытащила миску для смешивания, а также коробку со смесью для блинов, которая, должно быть, упала на пол, потому что повсюду рассыпан порошок с маленькими следами на нём.

— Я готова! — взволнованно кричит она, вставая на стул, который пододвинула к стойке.

— Вы чего расшумелись? — говорит Гейб, спускаясь по лестнице волоча ноги, он трёт глаза ото сна, щурится, приспосабливаясь к свету.

— Мы делаем блинчики с шоколадом и бананами! — вопит Рэйчел слишком громко для этого часа утра.

— Привет, Остин, — он смотрит прямо на него. — Ты ещё не ушёл?

— Уйти? — тут же переспрашивает его Остин.

Тот прыскает.

— Я знаю, что ты спишь здесь и ускользаешь, — он улыбается нам обоим. Я слишком занята, пытаясь подобрать упавшую челюсть, чтобы ответить. — Я встал рано на прошлой неделе, и вы, ребята, спали, но утром его не стало.

— Хм… а… ну, гм… — Остин заикается, не зная, что сказать.

— Это круто, — говорит Гейб. — Если мисс Камилла может спать голышом у папы, то ничего страшного, что ты спишь здесь, — он пожимает плечами, прежде чем подойти к холодильнику и взять апельсиновый сок.

— Да, она часто голая, — соглашается Рэйчел, стоя на стуле за стойкой.

— Рэйч, — предостерегающе говорит ей Гейб.

— И она тоже часто говорит «о, Боже», — продолжает Рэйчел. — Я не хочу так молиться по ночам, мамочка. Одного раза хватит.

Я смотрю на Остина, который пытается скрыть улыбку, затем на Гейба, который делает вид, что ничего не слышит.

— Давай печь блины. Сколько ты хочешь, Гейб?

Я замешиваю тесто, пока мы меняем тему и болтаем о том, что приготовить на ужин. К тому времени, когда дети уходят в школу, утренние разговоры уже давно позади.

Наконец, я закрываю дверь и запираю её. Я гляжу на Остина на кухне, убирающего посуду в посудомоечную машину.

— Это почти как смотреть порно, — замечаю я. — Ты делаешь такие вещи, как мытьё посуды, уборка пылесосом, домашнее задание с Гейбом. Это порно для мам.

Его брови взлетают вверх.

— Ты меня проверяешь? — спрашивает он с улыбкой.

— Я делаю больше, чем просто проверяю тебя. Я мысленно раздеваю тебя, — поддразниваю я его, прислоняясь к стойке.

Он стряхивает воду с рук.

— Неужели? Ну, в таком случае, где, чёрт возьми, пылесос?

— Как насчёт того, чтобы сделать это после. Я считаю, что обязана тебе минет мирового класса, — я разворачиваюсь и выхожу из кухни, на миг поворачивая голову и бросая на него взгляд через плечо. — Ты идёшь?

Мне не нужно спрашивать его дважды. Он бросается вперёд и перекидывает меня через плечо, шлёпая по заднице.

— Твой рот на моём члене, и в этом нет никаких сомнений, я кончу, хорошо. Может быть, по всей тебе, — заявляет он, взбегая вверх по лестнице и бросая меня на кровать. — Как долго они в школе? — спрашивает он, стягивая штаны.

— Они возвращаются домой в три, — я смотрю, как он раздевается, и его член вырывается на свободу.

— Отлично. У нас есть целый день, — он сжимает свой член в кулак, делая несколько грубых рывков.

— Чем мы будем заполнять время? — спрашиваю я его, снимая рубашку.