Чтение онлайн

— Что здесь происходит? — спрашиваю я, глядя на нарушителя спокойствия. — Почему ты сжигаешь мой дом?

Он бросает на меня взгляд, поворачиваясь, и вода разбрызгивается по всей моей кухне.

— Я пытаюсь добиться твоего расположения, — он возвращается к пламени и, наконец, тушит его. — Я готовлю для тебя стейк-фламбе, но, кажется, я налил в сковороду слишком много алкоголя. Он слишком быстро нагрелся и немного вышел из-под контроля, — Остин тянется за маленькой тряпкой, чтобы вытереть воду.

Сирена, наконец, перестаёт завывать, и я бегу вверх по лестнице за полотенцами. Бросив одно в Остина, я кладу своё на пол и начинаю притаптывать его, чтобы вода впиталась, после бросаю следующее.

— Ты так ходила на работу?

Я осматриваю свой наряд. На мне строгие брюки, белая приталенная рубашка и жакет в тон.

— Во-первых, ты попытался сжечь мой дом. Теперь ты оскорбляешь мой гардероб! — я вскидываю руки.

Он оставляет полотенце у ног и бросается ко мне. Остин хватает меня за задницу и поднимает вверх, обрушивая свой рот на мой. Его язык скользит по моему, и я притягиваю его ближе. Я так скучала по нему. По ощущениям от него, звуку его голоса, даже раздражающим постукиваниям ручкой по столу, когда он размышляет.

Я стону ему в рот, в то время как поцелуй становится неистовым, почти отчаянным. Никто из нас не хочет останавливаться, и он усаживает меня на стойку, прямо в лужу воды. Холодной воды.

— Бл*ть, — взвизгиваю я.

— Вот дерьмо. Мы должны вытащить тебя из этих штанов, — он быстро стягивает с меня туфли. — Приподнимись, — призывает он, и я пытаюсь подняться на руках, но они соскальзывают со столешницы из-за воды. Я опрокидываюсь навзничь, и Остин прижимается лицом к моему животу.

— А-ай, — хнычу я, а он просто смеётся мне в живот.

— Я должен соблазнить тебя, — бормочет он мне в живот, нежно целуя его. — Погрузить тебя в романтику.

— А-а-а, понятно. Ничто так не говорит о романтике или ухаживаниях, как анальные бусы, — я хихикаю, проводя рукой по его волосам и оглядывая свой дом. Похоже, здесь взорвалась бомба, но, глядя на него сверху вниз, на его кривую ухмылку, я не могу расстраиваться.

— Анальные бусы будут после соблазнения, — он улыбается мне. — Я скучал по тебе, — он выпрямляется и тянет меня за собой, приводя в сидячее положение.

Остин убирает мои волосы за уши, обнимает моё лицо своими ладонями.

— Это должно было быть романтично, — он нежно целует меня в губы.

— Так и есть, — я тоже улыбаюсь, проводя большим пальцем по его щеке. — Никто никогда не пытался окружить меня романтикой.

— Я был мудаком, — говорит он, и мои брови взлетают вверх от удивления.

— Когда? — спрашиваю я.

— Когда я уехал в воскресенье.

Я опускаю глаза, не готовая к тому, что он заметит, насколько сильно это меня обеспокоило.

— Всё было нормально, — через минутку я улыбаюсь ему.

— Нет, не нормально. Это твоя жизнь, и теперь это моя жизнь.

Я убираю его руки со своего лица и отталкиваю его от себя, спрыгивая со стойки.

— Нет, — я подбираю полотенца с пола. — Это не твоя жизнь. Она моя.

Он выхватывает полотенца из моих рук и бросает их обратно.

— Я неправильно сформулировал. Я хочу этого, Лорен. Я хочу быть рядом с тобой. Быть тем, кто тебе помогает. То есть, я почти уверен, что ты способна управлять миром со своего телефона, — ухмыляется он, — но, когда у тебя слишком много мячей в воздухе, я хочу быть тем, кому ты позвонишь. Я хочу, чтоб ты знала, я здесь не потому, что должен, а потому, что я хочу, — его улыбка истаивает, когда он продолжает: — И когда нужно отремонтировать твою машину, я хочу, чтобы ты позвала меня на помощь. Не Ноя, не Кейли, а меня! — он указующе тыкает себе пальцем в грудь.

— Остин, — шепчу я, — я не собираюсь навязывать тебе своих детей и свои обязанности.

Он прикладывает палец к моим губам, не давая мне говорить.

— Ты мне ничего не навязываешь. Если уж на то пошло, я навязываю себя тебе, — он делает вдох и продолжает. — Я хочу быть с тобой, когда ты идёшь на футбольные матчи, если смогу. Я хочу быть здесь с тобой, когда Рэйчел бегает голышом. Я имею в виду, не видеть её голой, это странно, но я хочу быть здесь, чтобы вовремя бросить тебе её одежду, — он тянется ко мне. — И я действительно хочу привести Гейба в хоккей. Все эти наши штуки, — он пожимает плечами, и уголки его губ снова поднимаются. — Я хочу готовить для вас, ребята, — я изумлённо вздёргиваю брови. — Ладно, ладно, я хочу быть здесь, чтобы сделать заказ для вас. Позволь мне быть таким человеком для тебя, — его руки обхватывают меня, прижимая к себе.

— Остин, а что, если ты устанешь от всех этих вещей, и при этом будешь понимать, что не можешь уйти? — уточняю я. — Что, если у тебя разболится голова, а крики детей станут только усугублять ситуацию? Я нормально отношусь к тому, что мы не вешаем на наши отношения ярлыки.

— А я нет, — его голос твёрд. — В последние два дня я вполне осознал, что именно здесь то место, где я хочу быть. Посреди хаоса. Ну, спроси меня, — шепчет он.

— Ты придёшь завтра вечером на футбольный матч Гейба?

— Да, — отвечает он, улыбаясь. — А теперь, можно десерт?

— О каком десерте твои мыслишки? — я оглядываюсь на стол возбуждения и пыток.

— Я подумывал о пуле, анальных бусинах и хлысте.

— Неужели? Я предположила зажимы для сосков, наручники и вибратор, — возражаю я.

— Кто носит наручники?

Я шевелю бровями, многозначительно глядя на него, а он смотрит на меня из-под полуприкрытых век.

— О, на этот раз ты, определённо, наденешь наручники, — дьявольский смех вырывается из его горла. — Пойдём наверх. Я хочу, чтоб ты оказалась в постели.

Он взбегает вверх по лестнице, собрав хлыст, наручники, пулю, вибратор, зажимы для сосков и анальные бусы.

— На всякий случай, — он подмигивает.

Я следую за ним, на ходу избавляясь от жакета и рубашки.

— Тебе повезло, что этот твой хлам не сгорел в огне, — я наслаждаюсь видом его в этих белых Calvins.

— Это было бы большим бедствием, чем если б твой дом сгорел дотла, — Остин бросает игрушки на кровать.

Я стягиваю мокрые брюки, оставаясь в комплекте из белого кружевного бюстгальтера и трусиков, которые одновременно сексуальны и нежны.

— Оставь их, — требует он, эрекция растягивает перед его боксёров, пока его рука потирает там. От этого зрелища у меня подкашиваются колени, и киска влажнеет.

Я взбираюсь на кровать, двигаюсь к середине и скрещиваю ноги.

— Хорошо, что дальше, сэр? — я хихикаю.

— На живот, быстро, — приказывает он. — Но сначала, — заявляет он, протягивая руку к наручникам, а затем сковывает мои запястья перед грудью. — Если подумать ещё… встань на четвереньки головой к стене.

Я встаю в позу, оглядываясь через плечо, чтобы увидеть, что он делает.