Чтение онлайн

И тогда она увидела его. Александр Орлов вошёл в зал, как всегда, поздно, один, привлекая к себе все взгляды. Он был в смокинге, и он выглядел… неотразимо. Его взгляд мгновенно нашёл её в толпе, задержался на секунду — быстрый, обжигающий луч внимания — и тут же отскочил. Он направился к группе знакомых политиков, даже не кивнув ей.

Игра началась.

Минут через двадцать, когда Вероника стояла у бара, заказывая минеральную воду, к ней подошла Алёна. От неё пахло дорогими духами и холодной ненавистью.

— Ну вот, мы и встретились, милая, — улыбнулась она сладкой, ядовитой улыбкой. — Как поживаешь? Осваиваешься в нашем мире? Или он тебе пока великоват?

— Мир как мир, Алёна Петровна, — парировала Вероника, поворачиваясь к ней. — Люди везде одинаковые. Только платья подороже.

Алёна засмеялась, но глаза её оставались ледяными.

— О, какая прелесть! Наивность — это такое редкое качество в наше время. Наслаждайся ей, пока можешь. Кстати, я видела, Александр заглянул. Небось, сердце забилось чаще? Не обольщайся, дорогая. Он появляется на всех таких мероприятиях. Для галочки. А потом едет к себе, в свою одинокую квартиру. Он никого туда не пускает. Никогда.

Вероника почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Она знала. Она точно знала о квартире.

— Может, ему просто не встретился человек, которого бы он захотел туда пустить? — улыбнулась Вероника, делая глоток воды.

Глаза Алёны сузились. Сладкая маска на мгновение спала, обнажив злобу.

— Осторожней, девочка. Игры с огнём опасны. Можно сильно обжечься.

В этот момент к ним подошёл Орлов. Он остановился рядом, его лицо было бесстрастным.

— Алёна. Вероника. Я не прерываю дамскую беседу?

— Нисколько, Саша! — Алёна снова стала сладкой. — Я как раз рассказывала Веронике о твоей любви к уединению. Она, кажется, надеется, что ты сделаешь для неё исключение.

Орлов посмотрел на Веронику. Его взгляд был пустым, как у незнакомца.

— Мисс Колесникова — ценный сотрудник. Но мои личные привычки её не касаются. Как, впрочем, и ничьи больше.

Его слова должны были ранить. Но Вероника увидела мельчайший признак — он сжал кулак правой руки, положив его в карман. Их тайный сигнал стресса. Ему было так же тяжело играть эту роль, как и ей.

— Разумеется, — кивнула Алёна с торжеством в глазах. — Ну, мне пора открывать аукцион. Удачи, милая. Тебе она явно понадобится.

Она ушла, оставив их вдвоём, но под прицелом сотен глаз.

— Всё в порядке? — тихо спросил Орлов, не глядя на неё.

— Пока жива, — так же тихо ответила она. — Но она знает о квартире.

— Я знаю. — Его лицо оставалось непроницаемым. — Это была проверка. И ты прошла её блестяще.

Он сделал паузу и вдруг, на глазах у всех, повернулся к ней и сказал громче, чтобы слышали окружающие:

— Кстати, Колесникова, завтра к девяти утра жду финальную версию отчёта по медиа-активности. Без опозданий.

— Конечно, Александр Викторович, — кивнула она, опустив голову, как прилежная сотрудница.

Он кивнул и отошёл, смешавшись с толпой.

Вероника осталась стоять у бара, сжимая в руке бокал. Её сердце бешено колотилось. Это было самое сложное свидание в её жизни. Свидание под прицелом. И они его пережили. Но она понимала — это только начало войны. А Алёна только что сделала первый выстрел.

Три дня после аукциона прошли в звенящем напряжении. В офисе царила видимость нормальности, но Вероника чувствовала себя так, будто ходит по тонкому льду, который вот-вот треснет. Взгляды колужей казались ей пристальнее, а случайный смех в коридоре — намёком на её счёт.

Она почти не видела Орлова. Он был погружён в срочные переговоры по поводу нового, внезапно возникшего кризиса — один из ключевых акционеров, недовольный «излишней открытостью», начал сбрасывать акции. Вероника понимала, что это дело рук Алёны. Удар был точен и безжалостен.

Их тайные встречи прекратились. Вечерние смс сводились к сухим фразам: «Всё нормально. Занят. Спокойной ночи». Она знала, что он не отдаляется специально, что он тушит пожар. Но её грызла неуверенность. А что, если давление окажется слишком сильным? Если он решит, что она — та самая слабость, которая ему дорого обходится?

На четвертый день её вызвал к себе Аркадий Семёнович. Его кабинет, в отличие от орловского, был заставлен дорогими безделушками и пахнет дорогим табаком. Он сидел за своим массивным столом с видом кота, проглотившего канарейку.

— Вероника, дорогая, присаживайтесь, — он указал на кресло. — Как ваши успехи? Аукцион, я слышал, прошёл прекрасно. Вы произвели впечатление.

— Спасибо, Аркадий Семёнович, — осторожно сказала она, садясь. — Чем могу быть полезна?

— Видите ли, возникла небольшая… ситуация, — он сложил пальцы домиком. — После ваших ярких выступлений в СМИ и на том самом заводе, к нам стали поступать запросы. От журналистов. Не деловых, а светских. Их заинтересовала наша «звезда» — то есть вы.

Ледяная полоса прошла по спине Вероники.

— Я не понимаю. Какое отношение светская хроника имеет к нашему кризису?

— О, самое прямое! — улыбнулся Аркадий Семёнович. — Репутация компании складывается из всего. В том числе и из репутации её ключевых сотрудников. И вот, некоторые издания проявили интерес к вашей… личной жизни.

Он достал из стола папку и протянул ей. Внутри лежали распечатанные фотографии. Несколько снимков были сделаны тайком. Она выходила из подъезда своего дома. Она садилась в такси. И одно, самое размытое, но узнаваемое фото — она подходила к его дому на Пречистенке поздно вечером.

Сердце у Вероники упало куда-то в ботинки. Они следили за ней.

— Это что? Шантаж? — её голос дрогнул от ярости.

— Боже упаси! — Аркадий Семёнович сделал круглые глаза. — Это… превентивная мера. Меня, как старшего товарища, беспокоит ваша репутация. Такие намёки, если их опубликуют, могут серьёзно навредить и вам, и компании. Александр Викторович, я уверен, будет недоволен.

Он произнёс это имя с особым ударением. Это был ультиматум. «Уйди сама, пока не стало поздно».

— Я ценю вашу заботу, — сказала Вероника, вставая. Её ноги были ватными, но она выпрямила спину. — Но моя личная жизнь — это моё личное дело. А что касается репутации компании, то я думаю, её подрывают не гипотетические сплетни, а реальные утечки информации акционерам.