Чтение онлайн

Контраст между приглашающей улыбкой хозяйки и саркастическими политическими комментариями вызывал не меньшее беспокойство, чем склонность на удивление разношерстной толпы к… ну, назовем это толкаться.

А потом я вдруг увидел главный зал.

Моим первым впечатлением был полный хаос – шум, дым, разношерстная толпа парижан всех сословий, набившихся как селедки в бочку. Кроме картин и афиш, стены были богато украшены карнизами, фонарями, причудливыми скульптурами. С потолка свисало огромное чучело какого-то обитателя морей. Морская свинья? Гигантский сом? Я не мог сказать наверняка.

Толпа представляла собой толкущуюся и смеющуюся массу. Шум угнетал. В одном углу за столиком сидели несколько швейцарских гвардейцев. Позже я узнал, что «Ша Нуар» было чем-то вроде места паломничества для этих странных наемников в их необычной сине-желтой полосатой форме, оставшейся неизменной со времен эпохи Возрождения. Буйный взрыв хохота раздался за их столиком.

Разумеется, я слышал о кабаре «Ша Нуар», но мне и в голову никогда не приходило, что однажды я окажусь здесь. Все заведение выглядело как один сплошной сумасшедший дом.

Мы с Холмсом пробирались сквозь плотную толпу к паре свободных мест. Какой-то бородатый негодяй в вельветовом костюме внезапно врезался в меня, расплескав свой бокал вина на мой жилет.

– Прошу прощения! – сказал я. Мужчина остановился как вкопанный, и пронзительный взгляд его темных глаз застыл на моем лице.

– Anglais [26] ! – он буквально выплюнул это слово, и вязкий комок его плевка едва не попал на мой начищенный ботинок. – Va te faire foutre, espece de salaud! On ne veut pas de toi ici! [27] – Он повернулся и исчез в толпе.

Я бросил на Холмса вопросительный взгляд, и он, взяв меня за руку, провел к нашим местам. Я промокнул вино носовым платком, чувствуя, как от оскорбления пылает мое лицо.

– Садитесь, – сказал Холмс, когда мы втиснулись на два свободных места с краю длинной мягкой скамьи у дальней стены. – Вижу, это ваша первая встреча с опасной формой антианглийских настроений, которые разрослись здесь за последние годы.

– Наверное, все еще не могут простить нам Азенкур [28] , – ответил я с задетым достоинством.

– Вы не понимаете французов, – заметил он.

– Никто не понимает французов! – возразил я. Холмс ухмыльнулся.

Действительно, у этой толпы был свой привкус, как и у самого места, которое оставалось непроницаемым для моих чувств. Оглядевшись вокруг, я вдруг понял, что мы находимся в эпицентре некоего культурного движения, но от меня ускользала его значимость… или его значение. Я чувствовал себя немного похожим на чучело, висящее над нами, – наблюдателем, отчужденным и совершенно неуместным.

Мое внимание привлекла декоративная круглая рама, обрамляющая большой полупрозрачный экран на стене в глубине сцены. Заметив мое недоумение, Холмс объяснил:

– Это знаменитый Театр д’Омбр, или, по-другому, Театр Теней. Во время представления на экран проецируются тени марионеток, фигурок, отлитых из цинка. Сценки довольно забавные. Сейчас этот вид искусства весьма популярен.

– Вы уже видели его? – поинтересовался я.

– Несколько раз. Ага! Вот он, наш герой дня. – Он кивком указал на высокого красивого мужчину в хорошо сшитом костюме европейского покроя, с бойкими щегольскими усиками, легко скользившего сквозь толпу. Француз, судя по элегантной одежде и смуглой привлекательной внешности. – Все, как я и ожидал, – заметил Холмс.

Джентльмен посмотрел в нашу сторону, и Холмс кивнул в знак приветствия. Мне показалось, что на мгновение по лицу молодого человека проскользнуло раздражение, но оно тут же сменилось очаровательной улыбкой. Он с усмешкой поклонился нам и занял свое место.

– Старый знакомый? – поинтересовался я.

– В некотором роде, – ответил Холмс. – А вам он случайно не знаком?

Я изучающе посмотрел на этого человека, но не узнал его.

– Кто он такой? – спросил я.

Прежде чем Холмс успел ответить, официантка поставила перед нами два графина с водой и два изогнутых стакана со странной зеленой жидкостью, занимавшей меньше половины каждого из них. На стаканах лежало по дырчатому ножу, с куском сахара сверху. Холмс расплатился и с улыбкой повернулся ко мне, показывая, что я должен налить воду на сахар.

– Мы обсудим это позже. А теперь оцените напиток; он довольно оригинальный. Но не больше одного глотка, Ватсон; сегодня вечером вы нужны мне с ясной головой.

Абсент! Он сошел с ума? Я наблюдал, как Холмс добавил воду, и при перемешивании жидкость приобрела жутковатое свечение. Такую субстанцию можно было бы представить сочащейся откуда-нибудь из-под моря в романе Жюля Верна. Разумеется, я читал об этом веществе. Знаменитая смесь была сильнодействующим депрессантом, известным своими галлюциногенными эффектами.

– Нет, Холмс, спасибо. – Я отодвинул свой стакан.

Сделав глоток, он тоже отодвинул свой.

– Мудрый выбор, – сказал он. – Однажды я провел целый день в заведении по соседству, отгоняя грезы, навеянные абсентом. – Он пожал плечами. – Один раз стоит попробовать… во имя науки, конечно.

Я снова бросил взгляд в сторону «старого знакомого» Холмса. Он сидел у двери, поглощенный разговором с молодой парой, девушка смотрела на него с откровенным обожанием. По его жестам и восхищенному выражению ее лица я понял, что он обладает тем особым французским шармом, который трудно не заметить и невозможно подделать. Интересно, что связывало с ним Холмса?

В стороне я увидел еще одну небольшую группу, также наблюдавшую за французом. Четверо мужчин, трое довольно высоких, атлетического телосложения, и один небольшого роста, совсем худой. Было в них что-то странное. Кроме того, все они, будто священнослужители, носили полностью черную одежду, и от них почему-то веяло опасностью. Толпа вокруг смеялась и оживленно жестикулировала, но они оставались неестественно неподвижными, а их напитки – нетронутыми. Маленький человечек, явно командовавший остальными, напомнил мне свернувшегося калачиком кота, выжидавшего у мышиной норки.

Я хотел указать на них Холмсу, но он встал и, взяв наши напитки, пошел через зал к бару. Француз, не отрываясь от беседы, внимательно наблюдал за ним. Группа из четырех человек проследила его взгляд и тоже увидела Холмса. Выражение лица маленького человечка на миг изменилось и совсем не понравилось мне. Казалось, он узнал Холмса и даже больше. В переполненном зале, заполненном разгоряченной толпой, меня вдруг пробрал озноб.

Холмс вернулся с графином красного вина и двумя свежими бокалами.