Чтение онлайн

Уже при первом взгляде на японское искусство мы можем лично оценить вполне человеческие несовершенства, заметные в его произведениях, уютность комнат с простыми стенами и грубыми поверхностями, прелесть неглазурованной керамики Бидзэн, которая оборачивалась соломой, сгоравшей при обжиге и оставлявшей неровные отметины на тулове сосуда. Здесь художник демонстрировал уникальное понимание материала, он как бы следовал за ним. Здесь нет границ между искусством и человеком. Возможно, именно в этом ощущается желание японского художника противопоставить свое, национальное, искусство китайскому.

Ничто не выражает дух народа лучше, чем его ремесла, и японское народное искусство мингаэ нашло поклонников по всему миру. В мингаэ, по свидетельству специалистов, проявились благородство духа, любовь к простоте и восприятие красоты во всех созданиях природы.

Простой крестьянский дом с его грубо отесанными деревянными балками, неокрашенными стенами и тростниковой крышей обусловил появление утонченного стиля сукия, выросшего из эстетики чайной комнаты и оказавшего большое влияние на современность.

Как отмечает Т. Буркхардт, интерьеры японских домов предельно сдержанны и этим противопоставлены разнообразию окружающих садов и холмов, которое можно отринуть или принять благодаря регулирующим освещение боковым стенам [212] . Когда боковые стены павильона или комнаты задвинуты, то не остается ничего отвлекающего ум; рассеянный свет проникает сквозь бумажные окна; окружение монаха, сидящего на циновке, гармоничное и простое, ведет к «пустоте» собственной сущности.

И, напротив, когда он раздвигает стены, его внимание обращено к природному окружению, и он созерцает мир, как если бы увидел его впервые. Он замечает тогда и своеобразную структуру ландшафта, и естественное его «расположение», сочетающееся с искусством садовника, который знает, как держаться в тени перед духом природы, придавая ей при этом форму в соответствии со своим вдохновением.

В комнате царят чистота и порядок, каждая форма свидетельствует о той разумной объективности, которая располагает вещи надлежащим образом, уважая при этом их природу. Каждому из основных материалов – кедру, бамбуку, тростнику и бумаге – соответствует особый, только ему присущий смысл; общая геометрическая строгость интерьера смягчается колонной, грубо обработанной топором, или изогнутой балкой, похожей на корявое горное деревце; благодаря этому бедность становится сродни благородству, оригинальность – чистоте, первозданная природа – мудрости. Здесь царит неизменный закон духа, а вместе с ним – простота и красота природы.

В жизни японцы всегда и во всем стремятся к гармонии и изысканности. Японская еда красиво разложена в различные емкости и сервирована в неспешной и изящной последовательности на лакированных подносах. Забота об эстетическом впечатлении распространяется на материал и на психологический аспект трапезы. Принимаются во внимание как сезонные, так и социальные особенности, поскольку сервировка должна ублажать чувства обедающего человека. Расписание подачи блюд, их появление в чашах различной формы, узора, материала замечательно сочетаются друг с другом. Умение ценить такие тонкости составляет существенную часть наслаждения в японской культуре и особенно в искусстве.

Японский художник или ремесленник во время работы словно сливался со своим произведением. Хорошо зная и чувствуя качество материала, он подчеркивал все, что может радовать глаз. И подставка для палочек из рыбного ресторана, и живописное произведение с подписью художника хранят частицу этого необыкновенного развитого художественного восприятия Мира.

И в литературе считалось, что совершенства в создании стихотворных строф (рэнга) можно добиться только в настойчивых совместных упражнениях поэтов на регулярных собраниях. Более чем в какой-либо культуре японские поэты соединяли свои голоса; гончары представляли процесс единым целым (оставляли на поверхности отпечатки пальцев и следы случайных погрешностей во время обжига); резчики по дереву и граверы полагали, что деревянные волокна и неровности от долота есть неотъемлемые и существенные части законченной работы.

Художник и его материалы – глина, дерево или кисть с тушью и бумага – вместе создают произведение. То, что важно для других культур, – например, самовыражение личности, стирание всех следов творческого процесса (необработанные края, следы от пальцев или долота) или соблюдение перспективы, – для японцев не имеет значения.

Философия, интерес к глубинным построениям (будь то архитектурное пространство или плотные мазки кисти по поверхности картины), идеи постоянства и неизменности большей частью чужеродны японцам. Но во многом именно эти качества были порождены китайскими формами, пришедшими позднее в Японию. И мы видим, как раскрывался японский гений, неустанно видоизменяя континентальную модель и находя для нее собственные, близкие ему выразительные средства.

Поэт Синкэй (1406–1475) так описал путь к художественной завершенности: «Пока существование поэта не будет пронизано осознанием мимолетности мира до такой степени, что он никогда, ни при каких обстоятельствах не забудет об этом, в его стихах не будет по-настоящему глубокого чувства» [213] .

Японская археологическая наука – одна из старейших и наиболее систематизированных на Дальнем Востоке. Первые керамические изделия относят к 11 000–7500 годам до н. э.

Самая ранняя культура – Дзёмон (первые свидетельства около 7500 г. до н. э.). Дзёмон – культура охотников. С ней связывают, в частности, любопытные находки – интересные человеческие фигуры (2500–1000 гг. до н. э.), которые по форме напоминают крылья насекомого или раковину глаза. Наиболее значительным религиозным наследием периода Дзёмон считаются круги из камней и менгиры, обнаруженные на севере страны – в Тохоку в районе Акита и дальше к северу, на Хоккайдо. Некоторые из камней – до 30 м. в диаметре.

Каждый такой менгир располагается в центре квадратной ямы для захоронений, где помещались кости, покрытые галькой. Эти захоронения напоминают найденные в Сибири, относящиеся к бронзовому веку и началу железного.

Но отличительная особенность японских памятников состоит в том, что в центре ставится большой вертикальный камень таким образом, что лежащие вытянутые камни расходятся от него лучами.

Культура Яёй (около 300 г. до н. э. – около 300 г. н. э.) названа по имени местечка, что находится недалеко от Токио. Некоторые ученые полагают, что народ Яёй (называемый в китайских хрониках Ва или Во) – первые люди, обосновавшиеся в Японии, от которых произошла современная японская нация. Считается, что они прибыли с континента и поселились на севере острова Кюсю.

Согласно специалистам, искусство обращения с металлом было завезено около III века до н. э. Одним из самых поразительных предметов, завезенных в Японию, был бронзовый колокол дотаку. Колокол украшен узором, разделенным на 12 частей, что символизировало 12 месяцев года. На колоколе хорошо просматривается магический орнамент рюсуй, или изображение текучей воды (С– или S-образные спирали в обрамлении параллельных линий), который извивается зигзагом. Эти орнаменты частично встречаются на керамике и гробницах. Важно отметить, что они стали частью японского художественного языка последнего времени. Характерно, что некоторые колокола украшены двойными С-образными спиралями. Некоторые колокола были найдены вдали от поселений, где их аккуратно захоронили. Эти колокола присущи только культуре Яёй.