Чтение онлайн

Я благодарен Гудмунду Олавсону из Национального музея Исландии за возможность работать с материалами археологической экспедиции в Грелину землянку и разрешение использовать рисунки и схемы раскопанного там долгого дома. С тех пор Гудмунд стал участником экспедиции на Мшистую гору, и его вклад в этот проект огромен. Сердечная благодарность Хёрду Аугустссону, который не только любезно предоставил мне свои чертежи исландских домов из дерна, но и в течение многих лет делился со мной своими глубокими познаниями в исландской и норвежской средневековой архитектуре. Я никогда не забуду его остроумие и чувство юмора. Я также благодарен архитекторам Гретару Маркуссону, Стефану Эрну Стефанссону и Хьёрлейву Стефанссону, которые с радостью отвечали на мои многочисленные вопросы о практических аспектах возведения построек из дерна. Нельзя не упомянуть также Кристьяна Йоханна Йонссона, чьи замечания к рукописи пошли ей на пользу.

Я выражаю глубокую признательность своему отцу, Лестеру Байоку, и дяде, Гарольду Уильямсу. Обоих уже давно нет с нами, но я уверен, они бы с большим удовольствием прочитали раздел об архитектуре исландских хуторов. Если бы не они, он бы никогда не был написан. Мне исключительно повезло быть сыном и племянником этих превосходных мужей. Они оба, вместе с моей матерью, Силь Уильямс Байок, все время что-то мастерили, и поэтому с архитектурой и строительством я познакомился раньше, чем с чтением и письмом. Благодаря им я навсегда усвоил, как важно — и как интересно — уметь делать вещи своими руками.

У ученых принято жаловаться на титанические усилия, какие приходится вкладывать в писание книг, на усталость, на кровь и пот и далее в этом роде. Это все зачастую так и есть, но я хочу сказать, что испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие все время, пока работал над «Исландией эпохи викингов». И одна из причин тому — написание книги совпало с периодом в моей карьере, когда я получил ряд стипендий и грантов, позволивших мне провести в Исландии без малого три восхитительных года. Все это было бы невозможно без помощи нижеследующих людей и организаций: Фонда Фулбрайта; Фонда президента Университета штата Калифорния; Национального фонда гуманитарных исследований (США); Фонда памяти Джона Саймона Гуггенхайма; исландского министерства культуры и образования; сената Университета штата Калифорния в Лос-Анджелесе и его членов — проректора Колледжа литературы и науки Брайана Копенхейвера и декана Полины Ю.

Кроме этого, я хотел бы поблагодарить Центр им. Уилларда Фиска при Информационном агентстве США в Рейкьявике, и особенно главу его исландского отделения, Уолтера Дугласа, и его жену Нэнси. В самые черные зимние дни Дугласы заново открыли забытое искусство смешивать «Манхэттен», и мне стоило лишь заглянуть к ним, чтобы мрак развеялся. Я в долгу перед послом США в Исландии, Деем Маунтом, который вместе с Уолтером Дугласом обеспечил меня кабинетом, чем здорово мне помог. В долгу я и перед моей дочерью Эшли и моей женой Гейл, которые прочли не один черновой вариант этой книги и всякий раз делились со мной полезными наблюдениями. Нельзя не упомянуть также безупречную Грейс Стимсон, благодаря которой язык «Исландии эпохи викингов» стал много лучше, и Клэр М. Гиллис, фулбрайтовского стипендиата и блестящую студентку и помощницу, работавшую со мной в Рейкьявике, чье глубокое понимание саг и обширные знания об Исландии обогатили книгу. Наконец, сердечные благодарности моим друзьям по старым добрым «Кафе искусств» и «Солон Исландус» — в этих местах не ведают, что такое скука, и вдохновение посещает всякого.

Я хотел написать книгу, которая бы в подробностях рассказывала об устройстве и природе исландского средневекового общества и одновременно служила бы пособием по чтению исландских саг. Мне хочется верить, что у меня получилось и что в результате моя книга углубляет наше понимание социальных сил и внешних факторов, таких как экология и география, которые создали исландское общество эпохи народовластия и повлияли на его эволюцию. Эти века — с начала десятого по конец тринадцатого — охватывают скандинавскую эпоху викингов практически полностью, а во всем, что происходило в то время, Исландия и исландцы играли важнейшую роль.

Я провел в Исландии изрядную часть своей жизни. Юношей я пас овечьи стада в северных фьордах, особенно мне близка округа Медвежачьего озера. Этот опыт навсегда отпечатался в моей памяти, подарив мне редкий шанс узнать на собственной шкуре, что и как нужно делать, как себя вести, чтобы выжить в этой приполярной стране. Этот-то опыт я и старался положить в основу книги, которую читатель держит в руках. Но я помню не только тяготы пастушеских трудов, когда ты каждый зимний миг должен думать о том, как сохранить жизнь своим овцам, дабы они увидели следующую весну, — я помню и красоту исландских гор и лугов, и яркое весеннее солнце, и летнее тепло, и диких лошадей на высокогорных пустошах, и дружелюбие хуторян. В особенности я хотел бы поблагодарить за гостеприимство Карла, Маргрету и Трюггви с хутора Большое городище и Вильхьяльма и Маргрету с Гауковой трясины.

В те времена, когда я гостил на исландских хуторах, тамошняя сельскохозяйственная техника представляла собой пестрый калейдоскоп из джипов, небольших тракторов и громоздких машин для доения самого разнообразного производства — русского, американского, британского. Я был механиком и умел чинить все эти железные чудища. Мои таланты заслужили мне известное уважение со стороны хуторян и открыли путь к непосредственному участию в их повседневной жизни — а именно такой подход к антропологии интересовал меня более всего. Мы вместе ели традиционную исландскую еду — например, конину, маринованную в кислой сыворотке, — ездили верхом, сгоняли овец в стада, а зимой в ледяной воде ловили сетью пресноводную форель. Днем за работой мужчины без конца рассказывали истории и декламировали римы — традиционные исландские рифмованные поэмы, очень длинные, иные в сотни строф. Те же, у кого, по мнению людей, был талант, сочиняли бесчисленные стишки покороче. А однажды весенним утром перед моими глазами предстала картина, которую я, уверен, не забуду никогда. Я ехал верхом и, перевалив через бугор, оказался у края широкой речной долины, затянутой утренней дымкой. Из-за пелены тумана поднимались тысячи тысяч диких уток и лебедей, и скрывались обратно, и перекрикивались. Этот вид, этот звук способны превратить механика в поэта, и я лелею надежду, что и будущим поколениям выпадет на долю лицезреть и слышать его.

Работа над «Исландией эпохи викингов» доставила мне огромное удовольствие. Эта книга позволила мне обсудить новые открытия и коснуться новых тем, вошедших в научный обиход со времен публикации моей «Средневековой Исландии» ( Medieval Iceland, University of California Press, 1988). Кое-что новое из того, что читатель найдет в этой книге, ранее вышло в составе расширенного перевода «Средневековой Исландии» на датский язык ( Island i sagatiden, C. A. Reitzel, 1998). В нынешние времена публикация фундаментальных исследований в популярной форме — редкость, и я глубоко признателен издательству Penguin Booksза предложение написать и опубликовать у них эту книгу. Благодаря этому я смог заново взглянуть на хорошо знакомый мне материал и слить в единое целое результаты моих исследований в области истории, антропологии, археологии и собственно изучения саг и природы исландского права и исландской распри.

Многие древнеисландские слова при их первом употреблении в этой книге даются в исходной орфографии. Древнеисландский язык использует латинский алфавит с некоторыми добавлениями. В целом для древнеисландского верен принцип «читается, как пишется» (правила чтения в современном исландском языке куда сложнее), а ударение во всех словах строго на первом слоге.

Буква th(заглавная Th) обозначает глухой межзубный фрикативный согласный и читается как английское thв словах типа throughи thin, буква же d(заглавная D) обозначает такой же фрикативный межзубный, но звонкий, и читается как английское thв словах типа theyи though. На русский эти звуки традиционно передаются как ти д. Буква fв любой позиции, кроме начальной, читается как русское в. Буква xвсегда читается как русское кс. Буква jвсегда читается как русское й.

Буква (и заменившая ее в современной орфографии буква "o) обозначает огубленный гласный переднего ряда и среднего подъема и читается как первый гласный в русском тёрка; на русский традиционно передается чаще всего как ё(исландцы Hrdrи Bjrnпо-русски Хёрд и Бьёрн), иногда как ьо(в основном для слова фьорд, дисл. fjrdr), но в начале слова всегда как э(так, исландец nundrпо-русски Энунд). Буква aeпредставляет собой лигатуру букв aи eи читается как русское э, буква oe— лигатуру ои еи читается так же, как . Буква yчитается как гласный в русском ключ; в любой позиции, кроме начальной, она так и передается на русский, в начальной же позиции передается как и(мировое древо ясень Иггдрасиль по-древнеисландски Yggdrasill). Дифтонг eyпередается как ей(в середине слова) и эй(в начале).