Исландия эпохи викингов
Шрифт:
Мёрд сказал:
— Хорошо, что ты мне все рассказала! Вот как тебе следует поступить, и если ты сделаешь точно как я скажу то все пройдет как по маслу. Ты сейчас поедешь с тинга домой, а твой муж, думаю, поспеет туда раньше и встретит тебя хорошо. Будь с ним ласкова и обходительна, и он решит, что все у вас наладилось, ты же знай не выказывай ему ни в чем недовольства, а по весне скажись больной и сляг в постель. Хруту нипочем не догадаться, что ты здорова, ругаться он не будет, наоборот, всем накажет ухаживать за тобой как можно лучше, а потом отправится вместе с Сигмундом на запад во фьорды и будет пропадать все лето напролет — столько добра, сколько он там добывает, так сразу домой не отвезешь. Тем временем придет пора ехать на тинг. И вот когда все, кому нужно на альтинг, из Долин уедут, вставай с постели и вели своим людям собираться с тобой в дорогу, а как соберутся, иди к вашему брачному ложу с этими людьми, назови свидетелей и объяви им, что разводишься с Хрутом по закону, объяви так, как полагается объявлять на альтинге и как того требуют законы страны. Затем назови свидетелей у главных дверей дома и повтори все еще раз, а потом поезжай прочь и держи путь через Пустошь долины Лососьей реки и Каменистую пустошь (дисл. Holtavrduheidi), потому что никому не придет в голову искать тебя по дороге к Бараньему фьорду. [39] Так ты будешь ехать, пока не доберешься до меня, а уж там дело возьму в руки я, и тебе не придется больше возвращаться к Хруту.
И вот она едет с тинга домой, а Хрут уже дома и встретил ее радушно. Она тоже была ему рада и вела себя с мужем ласково, всю зиму они прожили в ладу. А по весне Унн заболела и слегла. Хрут уехал на запад к фьордам и наказал хорошенько ухаживать за женой. А как пришла пора ехать на альтинг, она собралась в дорогу и сделала все, как ей посоветовал отец, и приехала на тинг. Люди из округи искали ее, но не нашли. Мёрд принял дочь хорошо и спросил, как она выполнила его наставления.
— Все сделала, как ты сказал, — говорит она.
Мёрд пошел на Скалу Закона и объявил по закону о ее разводе с Хрутом. Про это говорили, мол, вот уж новость так новость. С тинга Унн уехала домой к отцу и больше никогда не возвращалась в западную четверть.
39
На карте 3 хорошо видно, что самый короткий и естественный путь на альтинг из долины Лососьей реки — на юг через Городищенский фьорд (так с альтинга возвращается Хрут). Поэтому Мёрд и предлагает Унн ехать на восток: это такой большой крюк, что возможная погоня, догадавшись, что Унн поехала другой дорогой, уже не сможет ее нагнать. (Прим. перев.)
Мёрд Скрипица живет на юге, на хуторе Поля. Он наставляет свою дочь Унн, которая с мужем Хрутом живет на хуторе Дворы Хрута в западной четверти, как ей безопасно вернуться домой в Поля после того, как она по закону объявит себя разведенной с Хрутом. С тем чтобы сбить с толку возможную погоню, Мёрд советует Унн прежде перейти Лососью реку и отправиться по ее северному берегу на восток, по Пустоши долины Лососьей реки, а затем через Каменистую пустошь (дисл. Holtavrduheidi) до самого Бараньего фьорда. Лишь там ей следует повернуть на юг, так как «на той дороге никому не придет в голову тебя искать». Черные стрелки показывают путь Унн домой в Поля, серые стрелки — путь ее бывшего мужа Хрута домой на Дворы Хрута с альтинга, где он летом тяжился с Мёрдом о приданом Унн.
В этой истории переплетены воедино закон, честь, семья, собственность и деньги, и по ходу книги мы будем распутывать такие узлы не раз. Но при чем здесь власть? По меньшей мере часть ответа на этот вопрос нам дает дальнейшее развитие событий в саге. Законы Мёрд знает на «отлично» и покамест выигрывает. Однако, вызволив дочь, он совершает обычную человеческую ошибку — уступает соблазну алчности. В «Сером гусе», исландской книге законов (мы будем разбирать ее подробнее в главе 17 вместе с вопросами брака и развода), оговорены права женщины при разводе. Если доказано, что развод инициирован мужем или происходит по его вине (в случае Унн суду лишь предстоит вынести решение по этому вопросу), то сторона жены имеет право истребовать себе все имущество (или его эквивалент), объявленное сторонами при заключении брачного договора совместной собственностью супругов. [40]
40
«Серый гусь», т. 1, гл. 150 [1852 Ib, 42–43].
Развод Унн и Хрута состоялся; встает вопрос раздела имущества. Чтобы выиграть дело, Мёрду нужно доказать вину Хрута — объявить, что к разводу привела именно неспособность последнего исполнять супружеский долг. Такое дело очень дурно пахнет — ведь Мёрду придется Хрута публично унизить, а тот уважаемый и солидный человек. Бывший тесть, однако, не желает принимать в расчет, как его действия скажутся на репутации и финансовом благополучии зятя, и на следующий год на Скале Закона объявляет, что Хрут должен выплатить ему некую сумму. Вот как сказано в гл. 8 саги:
Хрут вернулся домой и не ждал узнать, что жена его уехала прочь, однако взял себя в руки и весь год пробыл у себя, ни с кем о своем деле не советуясь. Следующим летом он поехал на альтинг, а с ним брат Хёскульд и еще много людей. Приехав на тинг, он спросил, здесь ли Мёрд Скрипица, ему сказали здесь, и все подумали, не иначе они теперь встретятся и поговорят о деле, но ничего такого не случилось.
И вот однажды люди пошли к Скале Закона и Мёрд назвал свидетелей и начал денежную тяжбу [дисл. f'esk] с Хрутом по поводу приданого дочери [дисл. f'em'al), предъявив иск на девяносто сотен [41] локтей сукна. Он требовал немедленной уплаты, а также возмещения в три марки в случае отказа от таковой. Он обращался к суду четверти, которому надлежало разбирать дело по закону. Он объявил об этом по закону, на Скале Закона, так, чтобы все слышали.
41
Весьма значительная сумма. 90 длинных сотен (90*120=10800) локтей домотканого сукна (дисл. vadm'al) эквивалентны стоимости 90 коров или же нескольких крупных хуторов.
Загвоздка в том, что по закону (и только в случае, если удастся доказать вину Хрута) Мёрд может претендовать лишь на стоимость совместной собственности экс-супругов — приданое Унн плюс имущество, внесенное по договору женихом или его родичами. Согласно брачному договору, о котором говорится в главе 2 саги, приданое Унн равнялось 60 сотням локтей домотканого сукна, а Хрут должен добавить к этому треть, то есть 20 сотен. Итого, закон дает Мёрду право требовать эквивалент 80 сотен. Мёрд же, снедаемый алчностью и желанием задеть Хрута побольнее, требует не 80 сотен, а 90 и еще штраф. [42] Сага никак не подчеркивает чрезмерность требований Мёрда, полагая, что ее слушатели (а позднее читатели) — люди внимательные и уже успели сами все подсчитать.
42
В опубликованном русском переводе С. Д. Кацнельсона под ред. В. П. Беркова [Саги-2, 51, 64] ошибочно указано «шестьсот» и «девятьсот локтей». Поскольку речь идет о длинных сотнях (=120), то правильно — 60*120=7200 и 90*120=10800 локтей. (Прим. перев.)
Иначе говоря, Мёрд захотел прибрать к рукам все и еще немного, поэтому-то и исключил возможность провести переговоры с глазу на глаз (чего, конечно, требовали обстоятельства столь деликатного дела), а сразу вынес вопрос на публику. Тем самым он не оставил Хруту выбора, и тот, возмущенный действиями Мёрда, вызвал его на поединок (дисл. h'olmganga). [43] Вызов Хрута превращает тяжбу из спора о том, кто лучше знает закон, в спор о том, кто физически сильнее. В те времена поединки были делом законным, и с юридической точки зрения вызвать на поединок было то же самое, что в современном суде — подать апелляцию. [44] Хрут при этом ведет себя как честный игрок и предлагает экс-тестю такие условия — получить вдвое или потерять все. Вот как говорится в саге (гл. 8):
43
Дисл. h'olmgangaбуквально означает «поход на остров», так как обычно такие поединки проводились на небольшом острове. На Полях тинга имелся небольшой песчаный островок на Секирной реке, чуть ниже Скалы Закона. В начале XI века поединки запретили (об этом рассказывается, например, в «Саге о Гуннлауге Змеином языке»).
44
[ Ciklamini1963; Bo1969; Byock1993а, H'olmganga].
А как Мёрд закончил свою речь, Хрут ответил:
— Ты затеваешь тяжбу больше из алчности и желания показать, какой ты лихой, чем из благородства и заботы о дочери, ведь ей столько не причитается. Но я тоже не лыком шит. Деньги-то, что я привез с собой на альтинг, пока еще не попали в твои руки, а значит, мне есть чем тебе ответить. Так вот — я призываю в свидетели всех, кто стоит тут, у Скалы Закона, и слышит меня, и вызываю тебя на поединок. Я ставлю в заклад все, что ты требуешь и еще столько же, и пусть тот из нас, кто победит другого, владеет всем этим добром. А если ты откажешься сражаться, то теряешь право требовать с меня денег по этой тяжбе.
Здесь сага во всей красе демонстрирует нам вопрос, которым задавались все исландцы, из поколения в поколение, вскоре после того как попали на остров: как следует разрешать конфликты, с помощью переговоров и компромиссов или же с помощью насилия? Оба пути считались в древнеисландском обществе, основанном на распре, легальными. В любой отдельно взятый момент власть, право и возможность их применить зависели от того, как поступит тот или иной индивидуум или группа лиц. Мёрд попадает в ситуацию, когда алчность необходимо держать в ежовых рукавицах, — иначе у боевитых парней вроде Хрута будет предлог прибегнуть к силе, и, что важнее всего, общество их в этом поддержит. За умеренность, как и за ее отсутствие, в древнеисландском обществе платили монетой славы и стыда.
Старик Мёрд переступил пределы разумного — и вдруг выяснилось, что поддержки ему не видать, общественное мнение против него. Столкнувшись с выбором «жизнь или смерть», Мёрд выбирает жизнь, зато теряет и честь, и деньги. Вот как рассказывается в саге (гл. 8):
Мёрд не ответил сразу и стал совещаться со своими друзьями, соглашаться ему на поединок или нет. Ёрунд Годи сказал:
— Не о чем тебе тут с нами советоваться. Сам ведь знаешь: станешь биться с Хрутом — потеряешь не только добро, но и жизнь. А ему что, он и ростом взял, и отваги у него хватает.
Тогда Мёрд заявил, что не будет сражаться с Хрутом. Тут у Скалы Закона поднялся большой шум и крик, и ничего, кроме позора и насмешек, Мёрд по этому делу не получил. [45]
45
Здесь и выше в гл. 1 «Сага о Ньяле» в переводе С. Д. Кацнельсона под ред. В. П. Беркова, со значительными изменениями.
Публично униженный муж вызывает тестя на поединок. Такой вызов прямо затрагивает вопросы чести, и никакие переговоры тут, конечно, невозможны. Важно и вот еще что — в другой ситуации Хрут, мужчина в расцвете сил, вероятно, не посмел бы вызывать на поединок старика, но в данном конкретном случае Мёрд, заняв непримиримую позицию и пойдя ва-банк, сам предоставил ему такую возможность.
Мы никогда не узнаем, происходили ли на самом деле описанные события, и если да, то происходили ли они точно так, как рассказано в саге. Вполне вероятно, тот, кто записывал сагу, кое-что да приукрасил — но это не так важно. Для исландской аудитории важно другое — правдоподобность истории. Такая история вполне могла произойти, и саговый рассказ, уходящий корнями в эпоху заселения (а древнее этого в Исландии нет ничего), дает нам редкую возможность заглянуть в самое сердце общественного и частного мира средневекового исландца. Мы можем предположить, например, что между средневековым рассказчиком саги и его аудиторией происходило нечто вроде диалога — например, из истории явно следует, что вызовы на поединок и иное насилие хотя и допустимы с точки зрения закона, редко приводят к решению насущных экономических и общественных вопросов, из-за которых и начинаются распри. Насилие в любой форме лишь откладывало окончательное примирение на более поздний срок. Никто никогда ничего не забывал, и позднее распря разгоралась с новой силой. Именно так и происходит в «Саге о Ньяле». Хрут побеждает на альтинге и сохраняет всю собственность, включая ту, что принадлежит Унн, — но ни один человек в роду Мёрда не соглашается про это забыть, и много лет спустя, уже после смерти Мёрда, нерешенный вопрос с приданым Унн приносит Хруту лишь дополнительное унижение, а далее становится семенем кровопролитной распри, в которую в итоге оказываются втянуты люди, не имевшие ни малейшего отношения к неудачному браку Хрута с Унн и их разводу. [46]
46
Один из главных героев «Саги о Ньяле», Гуннар с хутора Конец склона, приходится Унн двоюродным племянником. По просьбе тетки он, наученный своим другом Ньялем, ухитряется добиться от Хрута выплаты денег, чем приносит себе большую славу. В процессе, однако, он знакомится с Халльгерд, дочерью Хёскульда, единоутробного брата Хрута, женится на ней и в итоге погибает от ее высокомерия и самодурства. В числе убийц Гуннара — его троюродный брат Мёрд, сын означенной Унн от Вальгарда, сына Ёрунда годи (с которым советовался Мёрд Скрипица). Мёрд участвует в убийстве Гуннара — более того, фактически организует его — не случайно: его отец Вальгард, как и дед Ёрунд, был годи, и Мёрд унаследовал от него годорд, однако все влияние в округе в результате удачного дела Гуннара против Хрута перешло к Ньялю и Гуннару, не носивших титул годи, и Мёрд, разумеется, счел это себе оскорблением (при этом деньги Унн тут ни при чем — Гуннар их целиком отдал тетке). Этим дело не кончилось — избавившись от Гуннара, Мёрд переключился на Ньяля, который успел поставить новым годи в округе своего приемного сына Хёскульда (двоюродного брата Гуннара); Мёрд, однако, сумел внушить сыновьям Ньяля, что Хёскульд строит против них интриги (те ранее убили отца Хёскульда, Траина, дядю Гуннара), и подбил их Хёскульда убить, что те и исполнили. За это родственники Хёскульда — дядья Гуннара и тесть Хёскульда, Флоси, — заживо сожгли Ньяля и его сыновей в доме. При этом Мёрд сам принимал участие в убийстве Хёскульда, но сумел это скрыть, а затем выступил главным обвинителем по делу о сожжении Ньяля, стяжав своими действиями большую славу. В результате Мёрд после многих лет распри устранил всех конкурентов и стал самым важным человеком в округе — как когда-то был его тезка-дед, из-за дочери (и алчности, и унижения) которого все и началось. (Прим. перев.)