Чтение онлайн

На примере истории Мёрда мы хорошо видим природу исландской родовой саги. Нигде средневековое общество не показано с такой полнотой, как в сагах, и это не случайно — у них была как литературная, так и социальная функция. Эта дуальность саги, однако, частенько ускользает от внимания ученых. [47] Как историки, так и антропологи, даже заинтересованные именно в социальной истории, всегда старались по возможности избежать работы с сагами как с источниками. Они ведь относительно поздние, большинство датируется XIII веком. [48] Порой рассказчики выдумывали персонажей и события из головы. Когда в сагах рассказывается о путешествиях исландцев в другие страны, повествование порой превращается в фантастическую сказку, но когда действие происходит в Исландии, то даже сверхъестественные явления оказываются, как правило, жестко увязаны с подлинной социальной реальностью. Когда действие происходит в Исландии, саги демонстрируют существующие в реальном мире стандарты поведения вместе с их культурным контекстом и тем самым подсказывают читателю-слушателю основные правила — как следует поступать в той или иной социальной или политической ситуации.

Одна коротенькая история вроде рассказа о Мёрде и Хруте могла бы считаться лишь слабым намеком на систему ценностей той эпохи. Но у нас-то в руках целая библиотека таких историй. Во многом, хотя, конечно, не во всем, саги очень напоминают материалы, собираемые этнографами в полевых экспедициях, а кое в чем даже решительно их превосходят. У этнографа есть ахиллесова пята — он не в силах собрать материал за сколько-нибудь длительный период времени, поэтому трудно ожидать, что он сумеет охватить полный спектр возможных реакций общества на те или иные внешние стимулы. Другое дело саги — они сохранили чрезвычайно разнообразный ассортимент социальных ситуаций, что позволяет в подробностях изучить не только общественное устройство и культурный склад обширной социальной группы, но изучить его в контексте меняющейся социальной и природной среды.

Прочие европейские народы чаще всего смотрели на свою историю как на миф, у их истоков стояли боги и герои. Исландцы, напротив, создали не мифы, но саги — квазиисторические повествования о прошлом, линейные в своей основе. Они хорошо понимали, что их общество не уходит корнями в неведомую седую древность, а, напротив, создано недавно и события первых двух веков после заселения острова еще живы в памяти людей. В совокупности исландские саги можно с некоторой натяжкой назвать «мифом об основании страны». Важно, однако, что это как раз не миф — саги представляют собой множество рассказов о том, как независимые землевладельцы переехали из других стран в Исландию, и истории в них куда больше, чем в легендах других народов. Эти рассказы изменялись с течением времени и служили последующим поколениям удобным средством хранения коллективной памяти — удобным, в частности, именно в силу своей изменчивости. [49] Саги позволили обществу иммигрантов осознавать себя как единое целое; они объясняли людям, откуда взялись важные для исландцев ценности — ценности свободных землевладельцев. Традиция в Исландии — не каменная скрижаль исторических фактов. Традиционные тексты не фиксированы жестко раз и навсегда. Традиция в Исландии — живая, она — постоянно пополняемое наследство, постоянно расширяемая квазиподлинная коллективная память, которая и служит тематическим ядром любой саги, связью между рассказчиком, его аудиторией и реальной жизнью в исландском прошлом и настоящем.

Саги об исландцах и более поздние тексты, вошедшие в «Сагу о Стурлунгах», являются бесценными источниками для исследования возникновения, работы и эволюции нового социального порядка в Исландии в первые столетия после заселения. Вместе со средневековыми законами и современными достижениями в области археологии и климатологии эти письменные источники рисуют чрезвычайно красочную картину жизни и функционирования островного общества, которое с X по XIII век отличалось уникальной способностью и сохранять все самое важное в почти неизменном виде и тем не менее не стоять на месте. Саги — окно в мир частной жизни, общественных ценностей и материальной культуры; миры эти навсегда остались в прошлом, но рассказы о них живут. Ни у одного другого европейского общества нет литературы, столь подробно и ярко повествующей о его истоках и развитии. Само древнеисландское слово saga— производное от глагола segja«говорить» (англ. to say, нем. sagen) и означает как сами события, так и рассказ о них. Саги — не сказки, не эпос, не романы и не хроники [50] ; они — в общем и целом реалистичные рассказы о повседневной жизни, в которой сталкивались интересы независимых исландских землевладельцев, годи и бондов. Это истории о ссорах и распрях из-за личных оскорблений, земли, годордов, любви, измен, наследства, телесных повреждений и пропавшего скота. Мы находим в них и описания климата и географии, и требования возврата имущества, и обвинения в колдовстве, и байки о привидениях, и анекдоты о драках из-за выброшенных на берег китов, и непристойные эротические стишки, и обман, и воровство, и укрывательство объявленных вне закона, и борьбу за место в обществе.

Саги прежде всего повествуют о конфликтах и кризисных ситуациях, и поэтому в них мы читаем как о благородстве и подлости, так и о совершенно банальных и повседневных вещах, иногда смешных, иногда не очень. Мы видим ужасные картины бедности и голода — условий, в которых приходилось жить мелким землевладельцам в стране с ограниченными ресурсами. Саги подробно рассказывают об интригах и хитростях тех, кто стремится к власти, и о том, как на все это реагируют люди попроще, то есть владельцы объектов посягательств первых, зачастую лишенные возможности успешно защищать свои интересы в суде, а землю — от незаконного использования. Вопросы, касающиеся работы с сагами как с источниками, подробно рассматриваются в главе 8; здесь же будет достаточно сказать, что старый подход, который обращал внимание лишь на литературные достоинства саг и игнорировал их историческую ценность, исчерпал себя и более не может считаться адекватным. Придерживаться подобных взглядов — значит обрекать себя на заведомое поражение в поиске нового. В самом деле, один тот факт, что саги обладают несомненными литературными достоинствами, не означает, что они начисто лишены достоинств иного рода — например, не могут служить источниками информации об устройстве общества. В конце концов, средневековые исландцы сочиняли саги именно про себя и именно для себя. Поэтому, изучая саги одновременно с другими источниками, мы можем сделать еще один шаг вперед в изучении природы живого исландского средневекового общества.

Исландские первопоселенцы не только устанавливали в новой стране порядок, принимали законы и устраивали общественную жизнь — они одновременно адаптировались к довольно необычным природным условиям. Исландия — пятый по величине остров планеты, его площадь составляет 103 000 кв. км, что на 20 % больше Ирландии; несмотря на это, много народу в Исландии жить не может. Большая часть внутренних регионов острова расположена слишком далеко от теплого океана (с юга Исландию омывает Северо-Атлантическое течение, продолжение Гольфстрима). Неподалеку — всего в паре градусов к северу от Западных фьордов — проходит Северный полярный круг, об этом напоминают ледники, покрывающие горы уже на сравнительно небольших высотах. А на юго-западе острова высится огромный Озерный ледник (дисл. Vatnajkull); его площадь — 5800 кв. км, максимальная толщина льда достигает 1 км.

Исландия расположена в регионе столкновения двух воздушных масс — холодного сухого полярного фронта и теплого влажного южного фронта — и вдобавок между двумя течениями, теплым Северо-Атлантическим и холодным Восточно-Гренландским полярным. Из-за столь резких контрастов погода и температура на острове чрезвычайно нестабильны; холодные сухие северные ветра, приносящие ясную погоду, постоянно сменяются южными морскими влажными ветрами, приносящими ливни и снегопады. Осадки питают многочисленные в ледниковом ландшафте Исландии реки и озера, а также болота и пустоши, где находят себе пищу и приют сотни тысяч разнообразных птиц.

Исландия расположена непосредственно на Срединно-Атлантическом хребте и сформировалась почти целиком в результате вулканической деятельности. Она и по сей день — один из наиболее активных вулканических регионов планеты. Наличие на острове одновременно ледников и вулканов постоянно давало о себе знать, ощутимо влияя на жизнь исландцев. Исландские долины в значительной мере сформированы эрозией — ледники и вода безжалостно уничтожали хрупкую лаву. Геологически Исландия — молодая земля, на ней более 200 действующих вулканов, иные из которых питаются магмой из самых глубин нестабильной земной мантии. Почти вся поверхность острова покоится на слоях базальта, темной вулканической породы. Типичный исландский ландшафт — застывшая лава и рассыпающаяся в песок пемза; обычно на лаве и пемзе растут разноцветные мхи и лишайники. В течение многих веков действующие вулканы, затаившиеся под ледяной массой Озерного ледника, наносили серьезный ущерб населению острова — как первопоселенцам, так и их потомкам, имевшим несчастье поселиться на южном побережье непосредственно к югу от ледника.

Однако не все последствия вулканической активности были негативными. Первопоселенцев встретил остров, на котором имелось более 250 природных горячих источников, — в Исландии, вероятно, было больше легкодоступной горячей воды, чем в любой другой сравнимой с ней по размерам части земного шара. На протяжении Средних веков исландцы не пытались использовать горячие источники как источники энергии, однако нашли возможность извлечь из них иную пользу — стирали там одежду, готовили еду, мылись, отдыхали и общались. В вынесенной в эпиграф цитате из «Саги о людях из долины Лососьей реки» упоминаются горячие источники в Счастливчиковой долине в Широком фьорде, где знакомятся юные Кьяртан и Гудрун. Сам факт этого упоминания много говорит о роли, какую горячие источники играли в жизни хуторского общества Исландии. [51]